Поиск
  • Беседовала Анна Воробьёва

Руслан Скворцов: «Классический балет – это наша история, наш фундамент»

В конце января премьеру Большого театра Руслану Скворцову исполнилось 40 лет. О танцовщике – заслуженном артисте России, лауреате приза журнала «Балет» «Душа танца» – мы знаем очень немного. Он не участвует в популярных шоу, редко дает интервью, не очень активен в социальных сетях. Зато его очень уважают коллеги и любят зрители, называя «последним романтиком Большого театра».

При личном знакомстве с ним понимаешь − уважают за скромность, образованность, интеллигентность. Как выяснилось в процессе общения, Руслан – молодой папа. А еще он очень любит готовить.

В эти юбилейные дни (сорок лет – серьезный рубеж для артиста балета) мы побеседовали с Русланом Скворцовым об учебе в Московской государственной академии хореографии, о состоянии культуры и театральных постановок, о его отношениях с коллегами и секретах профессии.


− Руслан, Вы в детстве занимались хоккеем. Как получилось, что Вы попали в балет? Родители поддержали выбор?


P.С.: Не скажу, что я серьезно занимался хоккеем. Меня просто увидели на катке, когда мы играли с друзьями в хоккей, и пригласили в спортивную секцию в моем городе. К этому моменту я уже около года не занимался балетом.

В балет меня отдали с пяти лет, а в девять я сказал, что хочу заниматься хоккеем, мне очень нравился этот вид спорта. На том, чтобы направить меня на просмотр в профессиональное хореографическое училище, настояла моя первая учительница Елена Ивановна Тимофеева, закончившая Академию Русского балета имени А.Я. Вагановой. Вернувшись в свой родной город Елец, она стала заниматься с детьми классическим танцем. Елена Ивановна сказала моим родителям: «Съездите на просмотр, вы ничего не потеряете. Если не возьмут, то тогда пусть идет в хоккей».


− В одном из интервью Вы говорили, что Вам очень нравится выходить на сцену. Что «каждый выход радостен». За двадцать с лишним лет на сцене у Вас сохранились это ощущение?


P.С.: Наверное, это было какое-то старое интервью, когда я был молодым начинающим артистом.

Возможно, что я говорил о том, что мне нравится реакция публики. Она для меня очень важна, я обожаю аплодисменты, когда спектакль заканчивается и публика благодарит. Это, безусловно, приятно.

Заставить себя выйти на сцену очень сложно. Думаю, не только мне одному. Спектакль − это не только физическая, но и эмоциональная нагрузка.

Были ситуации, когда хотелось закончить с балетом. Особенно если случалась какая-то травма. У меня были проблемы со спиной. Я почти год пытался восстановиться и был уверен, что уже не выйду на сцену.

Балет – это всегда борьба с самим собой. И теперь я прекрасно понимаю, что завершение карьеры будет рано или поздно, нельзя выступать бесконечно, ближе к этому времени меньше обращаешь внимание на какие-то неурядицы, начинаешь выходишь на сцену в свое удовольствие. Сейчас я отношусь к сцене совершенно по-другому, чем десять лет назад.


− Вы так же говорили в интервью, что Ваша профессия «живая работа, в ней нет рутины». Что Вам позволяет сохранять такую свежесть восприятия?


P.С.: Надо меньше репетировать (смеётся)! Когда ты что-то одно репетируешь слишком долго и часто, танец начинает превращаться в рутину и надоедает. Я, конечно, шучу сейчас, но этот нюанс профессии присутствует.

Я не говорю сейчас о том времени, когда готовишь партию или репетируешь спектакль к премьере. Конечно, тогда приходится много работать над ролью. Долго и упорно репетировать. Но есть спектакли, как мы их называем, «сделанные», их нет смысла без конца мусолить. С рутиной на репетициях и выступлениях прекрасно помогают справиться мои коллеги, каждый человек индивидуален, и ощущения от работы разные, каждый раз появляются дополнительные нюансы.


− У Вас бывает настроение, когда не хочется выходить на сцену?


P.С.: Очень часто, я ленивый. Но вот как-то справляюсь (смеётся).


− Все Ваши роли яркие, запоминающиеся. Как удается воплотить суть образа?


P.С.: Для этого надо понимать замысел хореографа, смысл истории. Кроме того, каждый спектакль мы танцуем с оркестром, соответственно, хочется передать эмоции, вызванные музыкой.


− В ранних интервью Вы говорили, что позволяете себе экспериментировать на репетициях, спорите со своим педагогом-репетитором в театре. Творческая непокорность это хорошо? Или артист балета должен оставаться в установленных рамках?


P.С.: И сейчас я спорю и экспериментирую, это творческий процесс, влекущий за собой, надеюсь, и творческий рост. Индивидуальность, мне кажется, это всегда хорошо. Артист должен быть индивидуален, узнаваем. А вот непокорности в нашей профессии, на мой взгляд, не существует. Мы все покорны законам классического танца, хореографии и определенному режиму. Без этого никуда.


− Есть ли у Вас увлечения, не связанные с профессией?


P.С.: Очень люблю готовить. Поскольку от дома меня оторвали в раннем возрасте (с десяти лет я жил в интернате при училище), я научился готовить. Это было веселое время, но в бытовом плане непростое. Ещё рисовал, играл на гитаре и фотографировал.


− Какие блюда лучше удаются?


P.С.: В моей семье ценят несложные блюда – жареную картошку, супы. Сейчас осваиваю множество разнообразных блюд, так как появился ребенок. Хобби это сложно назвать, но мне нравится процесс и так я сам себя развиваю в каком-то смысле.

Балет «Герой нашего времени». Печорин - Руслан Скворцов. Фото Дамира Юсупова


− У Вас хорошие воспоминания о том времени, когда Вы учились в Московской академии хореографии?


P.С.: Да, очень хорошие. У меня были замечательные педагоги − Анатолий Георгиевич Коваленко, Вячеслав Олегович Михайлов.

Иногда случались не очень приятные моменты, но в целом отношения были замечательные. Общеобразовательные предметы тоже вели потрясающие педагоги.


− Многим Вашим коллегам я задаю вопрос по поводу жесткости преподавания в хореографических училищах. Ваши собственные педагоги были жесткие? Как надо воспитывать ребенка, чтобы он вырос достойным и успешным человеком?


P.С.: Мне кажется, для начала необходимо определиться с тем, что мы называем жесткостью? Строгость, требовательность? Или отношение педагога, унижающее ученика? На мой взгляд, педагог должен быть строгим. Если педагог будет слишком мягким, дети обязательно будут этим пользоваться и садиться ему на шею. Я это знаю, поскольку сам отец. Строгость нужна, но ни в коем случае нельзя унижать достоинство ребенка.

Я закончил училище 20 лет назад – в 1998 году. Мне с педагогами очень повезло. Они были одновременно и строгими, но в то же время мы их воспринимали как вторых родителей. Они очень о нас заботились.

Разумеется, бить ребенка нельзя. Но иногда его нужно поставить на место. При этом всё равно ребенка нужно уважать, нужно понимать, что это личность. У него может быть свое мнение. Все дети разные и поэтому со всеми одинаково нельзя себя вести. К каждому должен быть свой подход. Это и есть воспитание.


− Своего ребенка отдадите в балет?


P.С.: Пусть сам выберет, но в мире очень много других замечательных профессий.


− Сейчас появилось много учебных заведений, выпускающих артистов балета. Менее жестким стал отбор при поступлении. Ежегодно будущие артисты балета выпускаются из столичных Академий, региональных училищ, но далеко не все устраиваются в театры, многие сразу уходят из профессии. Что делать с этой ситуацией? Такая конкуренция среди балетных учебных заведений − это хорошо для развития балета?


P.С.: Конкуренция − это всегда хорошо. Без этого нет развития. С другой стороны, нужно ли такое количество учебных заведений? Почему нет? Балет сейчас очень популярен, даже просто в плане физического воспитания и развития. Не обязательно, чтобы человек потом шел заниматься этим профессионально.

Когда я учился, было очень много иностранцев. Некоторые из них приходили в балет для развития физической формы и для изучения русского языка. Я не знаю, кто из них в дальнейшем пошел работать в театр. Разумеется, в главные театры страны сложно попасть, по крайней мере, так было, когда я выпускался, брали только с максимальными оценками по специальным дисциплинам. Те артисты, кто не смог попасть, но при этом хотел остаться в профессии, устраивались в другие коллективы. Тем временем артисты, которые заканчивают танцевальную карьеру и хотят стать педагогами, нуждаются в трудоустройстве не только в Академиях, но и в специализированных школах, у них должна быть возможность давать мастер-классы. К сожалению, время идет, и старых педагогов становится все меньше и меньше. Влияет ли это на качество? Это другой разговор.


− Педагоги и артисты старой школы замечают, что уровень подготовки исполнителей, уровень хореографических постановок вообще − падает. Вы согласны с этим мнением?


P.С.: Дело в том, что век артиста балета вообще не очень долгий. В среднем 28 лет: 8 лет в училище и 20 лет в театре. 20 лет – это тот срок, после которого ты имеешь право выйти на пенсию. Или тебя отправляют, или ты сам уходишь. Есть артисты, которые танцуют и намного дольше, или намного меньше.

Поколения в театре меняются достаточно быстро. Каждый год кто-то уходит, кто-то приходит. Идет такой непрерывный конвейер все время.

Возможно, качество упало. Иногда говорят о том, что запад на нас влияет, и у нас стали спектакли делать, ориентируясь на них. Или что у нас танцуют не очень подготовленные артисты, которых приглашают на ведущие партии.

Я не могу об этом судить. Но могу сравнить с тем временем, когда сам только начинал творческий путь в театре. Чтобы станцевать ведущую партию, нужно было до неё дорасти, набраться опыта в кордебалете и в менее значимых партиях, не только физически, но и эмоционально, потому что балет это не только движения. Также была определенная иерархия. Что сперва ведущие и сольные роли исполняют примы и премьеры, ведущие солисты и солисты, а потом уже все остальные, если их дополнительно вводят в спектакль на эту роль.

Сейчас молодым дают больше возможностей. Если вы посмотрите афишу, то увидите в каждом спектакле имена молодых артистов, для которых это будет первый спектакль в их карьере.

А влияет ли это на уровень − судить зрителю.


− В одном интервью Вы заметили, что балет – это привилегированный вид искусства. А что такое привилегированность?


P.С.: Привилегированный – значит для определенного круга людей. К сожалению, у балета нет такого количества фанатов, как у спорта.

Есть люди, которые действительно любят балет, их достаточное количество. Они регулярно ходят на спектакли. Есть люди, которые ходят на определенных артистов. Есть люди, которые просто иногда приходят на балеты. Кто-то, наверное, ходит только для того, чтобы посетить Большой театр. Огромное количество туристов, тоже идут в Большой театр. Потому что Большой театр – это лицо страны. На балетные спектакли всегда было сложно попасть, билеты всегда разбираются быстро, фактически всегда полные залы. Большую популярность всегда имел классический репертуар.


− Если бы Вы сами сочинили балетный спектакль, то о чем бы он был?


P.С.: Я точно ничего не стал бы ставить. Потому что это огромная и сложная работа. Я считаю, что у меня нет такого таланта – сочинять хореографию. Когда я работаю с балетмейстером, то даже не представляю, как это – придумать всё. Чисто режиссерская работа, продумать логические ходы, какая сцена где должна быть – это я понимаю. Но придумать движение – я не представляю, как это.

Балет «Светлый ручей». Классический танцовщик - Руслан Скворцов. Фото Дамира Юсупова



− Вы за свою карьеру выступали с разными труппами, в разных городах и странах. Где было легче и интереснее танцевать?


P.С.: Танцевать нигде не легче. Танцевать всегда сложно. Я никогда не замечал к себе негативного отношения ни в одном коллективе. Везде ко мне были доброжелательны и никогда не возникало проблем в работе. Может, дело в том, что меня воспитывали так, что если хочешь, чтобы к тебе хорошо относились, то относись к другим так же. Всегда, в любом коллективе стремлюсь настроить окружающих именно на такую работу и взаимодействие. Мы занимаемся одним делом и должны сделать его хорошо.


− Как Вы считаете, может ли случиться такое, что русский балет начнет проигрывать западному или азиатскому?


P.С.: Все может быть. Когда настанет такой момент, что для русского классического балета приоритетом станут современные постановки, если мы начнем отдавать предпочтение больше современной хореографии, то, наверное, именно тогда мы и начнем проигрывать. Потому что весь мир знает нас, ценит и любит, в основном, только за исполнение классического танца. Знает наших постановщиков, таких как Петипа, Григорович, Лавровский, Виноградов, Бурмейстер. Весь мир русских знает именно по классическому танцу. Если мы не удержим статус классического балета и театра, то тогда мы начнем терять позиции.

Я не говорю, что мы плохо исполняем современную хореографию. Мы можем танцевать все. Но классический балет – это наша история, наш фундамент. И его нельзя разрушать.


− Вы себя называете упрямым человеком. Что для Вас принципиально? В каких вопросах Вы жесткий?


P.С.: У меня гипертрофированное чувство справедливости. Для меня справедливость имеет большое значение в работе, в жизни, и вообще везде.


− Как Вы настраиваетесь на спектакль, есть какие-то профессиональные секреты?


P.С.: Для меня всю жизнь балет – это работа. Нелегкая работа. До спектакля очень сложно специально настраиваться. Может быть, настраиваешься на репетиции, когда готовишься. Какая-то ответственность появляется, азарт. Периодически появляется даже злость, потому что зачастую в последние дни репетиций перед спектаклем обычно перестает все получаться. Но все меняется, когда делаешь первый шаг на сцену. Вот все, что до этого шага – все очень сложно, все очень нервно. Специального настроя перед выходом у меня нет, потому что я знаю, когда выйдешь на сцену, то все равно всё будет иначе. Обычно после этого первого шага все становится намного проще − ты уже на сцене.


− В каких спектаклях Вас можно увидеть в ближайшее время?


P.С.: Ближайший спектакль – это «Парижское веселье» 6 февраля. Приходите!

Балет «Парижское веселье». Отец, мой герой - Руслан Скворцов. Фото Дамира Юсупова


Просмотров: 729Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все