Поиск
  • Беседовала Анна Воробьёва

«Теперь ты у нас будешь палочкой-выручалочкой». Игорь Цвирко о профессии и о себе

Игоря Цвирко с полным основанием можно назвать танцовщиком с ярко выраженной индивидуальностью: хоть раз увидев его на сцене, уже не забудешь эту уверенную манеру, всегда продуманные нюансы роли, предельную эмоциональность. Ведущий солист балета Большого театра, премьер Венгерской национальной оперы и дважды номинант на Национальную театральную премию «Золотая Маска», он с отличием окончил МГАХ (выпуск А.И. Бондаренко) в 2007 году. В 2016-м – признан лучшим танцовщиком по версии журнала Dancing Times Magazine. И при этом общаться с ним так же интересно, как и наблюдать на сцене.



− Игорь, хотелось бы обсудить с Вами тему профессионального балетного образования: часто говорят о жесткости в балетных школах. Вы сталкивались с ней во время обучения? Что, на Ваш взгляд, ни в коем случае нельзя делать по отношению к ребенку (и со стороны родителей, и со стороны педагогов)?


И.Ц.: Мне кажется, что это стереотипы. Когда я был ребенком, то не замечал ни со стороны педагогов, ни со стороны руководителей школы какие-то жесткости по отношению к учащимся. Мои педагоги всегда относились к нам с пониманием и любовью. Старались нам помочь. Направляли в каких-то вопросах. Но, как и в спортивных учреждениях, где готовят спортсменов, например, не было вседозволенности и так называемой толерантности, потому что для достижения высокого результата нужно и преодоление себя, и развитие своего тела. Зачастую это возможно не с помощью уговоров педагога, приходится воздействовать иначе, жестче. Иногда приходится терпеть боль. Дети не очень это любят, но, например, чтобы сесть на шпагат, иногда нужно потерпеть. Либо уже родиться с готовым шпагатом. У нас с педагогами в этих вопросах было полное взаимопонимание. В моем классе никого насильно не заставляли что-то делать, мы, дети, сами хотели. Педагоги нам грамотно все объясняли, для чего нужно делать то или иное. Мы понимали, что для достижения чего-то, чтобы стать лучшим, нужно много работать. Нужно обладать лучшими данными. Если тебя природа не одарила ими, то данные надо развивать.

Когда в минуты усталости и отчаяния я приходил домой и говорил, что не хочу больше заниматься, мама отвечала: «Иди и забирай документы». Но я, в силу своего характера и упертости, отвечал: «Нет, я доучусь до конца».


− Ежегодно очень много детей выпускается из балетных училищ. Не все могут устроиться в театр, так как театры переполнены. Многие уходят из профессии. Как можно решить эту проблему?


И.Ц.: Всегда было так, что часть выпускников уходила из профессии сразу после окончания училища. Это связано только с тем, что в нашей стране не существует достаточно больших театров в регионах, где поддерживался бы высокий уровень искусства. И зачастую сложно привлечь в региональные театры молодых выпускников. Я общаюсь с руководителем Новосибирского театра Денисом Матвиенко, он говорит, что в Новосибирске огромный театр, прекрасный репертуар, но очень сложно убедить молодых артистов приехать работать в этот город.

Наша профессия не очень хорошо оплачивается. Сейчас другое время, никто не поедет работать только ради искусства. Сейчас выпускники уже в 18 лет начинают думать и считать, где бы заработать побольше, что им принесет больше денег. Удовольствие, наслаждение от профессии перекрывается тем, что надо думать, как дальше жить, чтобы кормить себя и свою семью. Призыв «искусство нужно любить, и денег в нем не заработать» уже не работает. Во многом и по этим причинам уходят из профессии.

Театров, которые существуют на высоком профессиональном уровне, немного – Большой, Мариинский, Музыкальный театр им. К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко, Михайловский театр, Кремлевский балет, Театр Бориса Эйфмана. И, по сути, все. Эти 6 театров располагаются в крупных городах – Москве и Санкт-Петербурге. Маленькие города не могут ни развивать театры, ни привлечь молодых специалистов. Тем более если ты родился и учился в большом городе, то ты привыкаешь к определенному уровню жизни и возможностям, которые в этом городе предоставляются. В больших городах очень развита культурная жизнь. В других регионах все иначе и нет такой возможности совершенствоваться в профессии, как в двух столицах.


− А нужно ли творческое образование такому количеству людей?


И.Ц.: Я думаю, что нужно. Артисты должны выпускаться. Но главное, чтобы потом им всем было применение. Сейчас помимо профессиональных государственных структур есть еще любительские труппы, где люди танцуют не классический танец, а современные направления – хип-хоп, contemporary и т.д. И получают от этого удовольствие. Если мы говорим о самых известных учреждениях в стране, выпускающих артистов – МГАХ и АРБ им. А.Я. Вагановой, – то там всегда был строгий отбор, но и выпускаются лучшие. Кроме того, жизнь артиста связана с очень многими факторами. Зачастую делают ставки на самых талантливых и одаренных, но они потом могут просто «сгореть» в театре или не справиться с переходом из школьной жизни в обычную.

Девочек статистически больше в мире, чем мальчиков. Соответственно и балерин выпускается больше. Мальчиков в балете единицы. Это связано и со стереотипами в отношении балетного образования. Кроме того, любой родитель думает: «А что мой сын будет делать потом, для чего нужна эта профессия?». Многие считают, что артист балета − это несерьезное занятие, где нет никаких гарантий стабильности. Отсюда идет и отношение к балетному образованию.


− Что, как Вам кажется, можно сделать, чтобы мальчиков отдавали в балет?


И.Ц.: Во-первых, должна быть реклама. Об этой профессии надо больше рассказывать, по телевидению, например. Должна исходить инициатива от таких известных в наше время танцовщиков, как Сергей Полунин, Иван Васильев, которые создают свои проекты. Что, в свою очередь, привлекает аудиторию. Думаю, что благодаря им возрастает интерес к мужскому танцу.

СМИ больше интересны скандалы, чем объективный показ. Раньше мальчиков отдавали в балет еще и потому, что для артистов была отсрочка от армии, которой, к сожалению, сейчас уже нет. Нет никакой театральной квоты. Меня родители тоже отдавали потому, что была отсрочка от армии. Сейчас в этом смысла нет.


− Не было противостояния с родителями, когда Вы выбрали творческую специальность?


И.Ц.: Я ничего и не выбирал. Как можно говорить о каком-то осознанном выборе ребенка, которому 10 лет? Я выпустился в 2007 году, 15 лет назад. За это время мир совершенно изменился. Я родился в Одинцово. Меня родители отдали в балет, чтобы я просто гармонично развивался. Потому что тогда в моем городе была всего лишь пара секций для детей, где они могли бы заниматься. Сейчас там на каждом углу какой-то развивающий кружок. Много частных футбольных школ. Фигурное катание и так далее.

Балет "Ундина". Ундина - Екатерина Крысанова, Беглец - Игорь Цвирко. Фото Дамира Юсупова


− Многие Ваши коллеги говорят о том, что уровень постановок в театрах упал, и уровень подготовки артистов тоже. Согласны ли Вы с этим мнением? И что должна включать в себя подготовка, чтобы артист был стопроцентно востребован?


И.Ц.: Если упал уровень постановок, то виноваты в этом режиссеры-постановщики, хореографы, которые все пытаются «изобрести велосипед». Хотя он был давно изобретен…


− Так Вы согласны с мнением, что общий уровень упал?


И.Ц.: Я бы сказал, что все сейчас держится на одном уровне. Нет большого подъема и нет падения. Нет ярких постановок, которые могли бы запомниться зрителю чем-то особенным, а не провокационным. В Большом театре я бы отметил балет «Герой нашего времени» − потрясающая работа, созданная профессионалами. Я думаю, что мало хороших и новых постановок, так как нет достаточного финансирования.

Говоря об уровне. Если мы имеем в виду столицы – Москву и Санкт-Петербург, то там уровень определенно не может упасть, потому что там работают высококвалифицированные артисты, которые просто не могут выступить плохо в любой постановке. Уровень артистов уже позволяет любому хореографу заявлять, что его постановка будет как минимум качественна. Если мы говорим вообще о России, то тут надо задать вопрос: а есть ли средства у региональных театров, чтобы пригласить хороших балетмейстеров и исполнителей? Я знаю, что Константин Уральский делает хорошие постановки в Астраханском театре, театр развивается в своем направлении. Он приглашает артистов. Это хорошо и для театра, и для жителей города.

Мы все очень часто говорим о культуре, но мало что делаем для ее развития.


− Игорь, как Вам кажется, есть ли потребность у постановщиков и зрителей в новых спектаклях, или достаточно старой доброй классики?


И.Ц.: Да, обязательно нужны новые постановки. Мое мнение, что в последнее время в театрах занимаются восстановлением старых спектаклей или редакцией их. Я не берусь судить о том, почему не ставится ничего нового. Возможно, просто нет талантливых балетмейстеров. Раньше театр был уникальным местом, потому что создавались спектакли именно на конкретную труппу и в конкретном месте. Например, спектакль «Укрощение строптивой»: он создавался для Большого театра. И несколько лет был его визитной карточкой. И этот спектакль можно было увидеть, только приехав в Москву, только в Большом театре и нигде больше.

Или из последних - «Герой нашего времени», о котором я уже упоминал, «Нуреев». Эти авторские спектакли имеют определенное «место жительства». На них нужно специально приезжать в Москву, находить на это время. А традиционную «Жизель» вы можете увидеть везде – в любой труппе мира, в любом городе, где есть балет. Зато мне очень понравилась «Жизель» в постановке Акрама Хана − балет показали в рамках Чеховского фестиваля. Это было что-то новое и интересное. Замечательно, что сейчас существует множество фестивалей, таких как «Dance Open», «DanceInversion», на которые коллективы могут привезти свои постановки. Это хорошо для зрителей, потому что не все зрители могут себе позволить поехать посмотреть спектакль в другую страну.


− Если бы Вы сами ставили балетный спектакль как хореограф, то о чем бы он был?


И.Ц.: Я мало вижу себя хореографом. Потому что для хореографа нужно уметь, как мне кажется, самые важные вещи: чтобы тебе было, о чем сказать, и чтобы тебе было все равно, что о тебе подумают. Это главная задача. Видеть начальную задумку спектакля и то, к чему бы ты хотел прийти. Если я когда-нибудь стану хореографом и поставлю спектакль, то, скорей всего, это будет история какой-нибудь личности. Или история о герое, который раскрывается через танец.


− Игорь, Вы жили в Венгрии. Каков там уровень балета? Может ли случиться такое, что русский балет начнет проигрывать европейскому или азиатскому?


И.Ц.: В Венгрии средний европейский уровень. Конечно, намного слабее, чем в России. Возможно, российский балет начнет проигрывать. Все возможно. Азиаты, например, уходят и в техническом оснащении вперед, и даже где-то в артистизме. Но я думаю, что глобального «проседания» русского балета не будет, пока будет жива классика. А она будет всегда. Это как Гагарин и космос.


− В одном из своих интервью Вы заметили, что сейчас дают дорогу молодым. И в чем-то теряется ощущение театра. Это про уровень исполнения или про атмосферу?


И.Ц.: Я говорил про то, что зачастую артисты не успевают прочувствовать дух театра. Они приходят в театр и получают главные роли, совершенно не думая о том, что за исполнением главных ролей стоит очень большая работа тех людей, которые создают спектакль. Это люди и из кордебалета, и люди, которые находятся вокруг, которые работают в театре каждый день на спектакле. Если солист выходит раз в неделю, например, то артисты кордебалета выходят на сцену постоянно и постоянно должны показывать высокий уровень и качество исполнения. Это не претензия с моей стороны. Может, я по-хорошему им просто завидую, что им так доверяют. Но когда тебе многое доверяют, то хотят видеть результат. А если результата нет, тогда возникает вопрос: зачем это все? При этом всегда есть артисты, которые готовы, хотят участвовать в постановке и могут. Всем дают шанс попробовать себя.


− Для спектакля «Золотой век» Вам пришлось выучить партию за 15 минут. Как это вообще возможно? А партию для балета «Спартак» Вы готовили 6 лет. Не устали от ожидания: дадут или не дадут станцевать?


И.Ц.: По поводу первого вопроса. Там было не 15 минут, а час-полтора. Это был экстренный момент, не было запасных. И мне пришлось брать инициативу в свои руки и выручать труппу. И в такие моменты аккумулируются все твои знания и навыки, твоя координация, умение слушать, понимать, умение работать в коллективе, умение правильно принимать информацию. Это было сложно, но такие моменты закаляют. Я запомнил фразу, которую мне сказал один артист: «Все, теперь ты у нас будешь палочкой-выручалочкой. Все будут знать, что на тебя можно положиться, если что». Так оно и происходит. В любой экстренной ситуации чаще всего обращаются ко мне. Я помогаю, потому что для меня театр очень и очень важен. Я хотел, чтобы спектакль состоялся. Даже сейчас бывает, что у тебя что-то болит, но тебя просят заменить, выручить, и ты не можешь отказаться, соглашаешься, потому что для меня театр это как семья. Это мое отношение к театру.

А насчет второго вопроса. Когда мне первый раз предложили станцевать Спартака в одноименном балете, мне было 22 года. И я, помню, тогда сказал руководителю, что мне кажется, это слишком рано. Конкретно для исполнения этой партии. И моя подготовка затянулась на шесть лет. Это не то, что я готовил каждый день партию на протяжении этого времени. Был момент, что три месяца готовился, потом то спектакль откладывали, то меня не выпускали. И так происходило несколько раз. Я возвращался к подготовке партии, а выступление откладывалось по независящим от меня причинам. Конечно, я очень благодарен Махару Хасановичу Вазиеву за то, что он дал мне шанс выступить в этой роли в легендарном спектакле, и, конечно, Юрию Николаевичу Григоровичу. Это для меня была большая честь и ответственность. Когда тебе дают такую партию, то ты не думаешь, что ты устал от ожидания. Ты просто хочешь достойно выступить в этой роли, не хуже предыдущих исполнителей.


− У Вас бывают дни, когда не хочется выходить на сцену? Как Вы справляетесь с этим?


И.Ц.: Такое состояние бывало в различные периоды. Пессимистичное настроение, негативные мысли. Мне кажется, такое у всех артистов бывает. Когда я был молод и готовил какие-то роли, а мне их не давали, то думал, а зачем вообще нужно продолжать, почему я вообще оказался в этой профессии. Но у нас есть такое выражение: «Сцена лечит». Когда выходишь на сцену, получаешь аплодисменты зрителя, то это подкупает, и хочется дальше продолжать работать. Cнова испытать эти ощущения, увидеть этот зал, софиты, работу коллег. Выйти самому и подарить наслаждение зрителю. К сожалению, самой большой мотивацией является одно – то, что ты больше ничего не умеешь, кроме как танцевать и поднимать балерин. Это, наверное, главная мотивация, когда становится слишком тошно. А так ты просто знаешь, что очень многие люди хотят прийти на твое выступление, чтобы отвлечься на два-три часа от своих бытовых проблем, насладиться искусством, это тоже является сильной мотивацией.


− Что, на Ваш взгляд, важнее для артиста: харизма, физическая или техническая подготовка, трудолюбие и целеустремленность?


И.Ц.: Вы знаете, если бы мы разговаривали лет десять назад, то у меня был бы один ответ. А сейчас, имея опыт, я сам не знаю, что именно важнее из всего того, что Вы перечислили. Легче всего в нашей профессии тем, кто имеет хорошие физические данные. Но всегда интереснее смотреть на артиста, у которого есть внутренняя наполненность, глубина. В идеале артист должен иметь и то, и другое: физические данные и грамотный подход к исполнению роли. Трудоспособность есть у всех, кто занимается балетом. Эти люди не просто так оказались в этой профессии. Они работоспособнее, сильнее и выносливее, чем другие. Без этих качеств в этой профессии невозможно. Все артисты балета очень много работают, и над собой, в первую очередь.


− Есть ли у Вас какие-то идеи, чем заниматься после завершения карьеры артиста балета?


И.Ц.: Преподавать я не хочу, потому что на педагоге очень большая ответственность. Особенно у педагога, который обучает детей. Я в балете прошел столько сложностей, что заставлять детей пережить все это я не хочу, особенно если они сами не очень мотивированы. Я не готов на это тратить свое время, силы и жизнь. Насчет работы хореографом-постановщиком не могу точно ответить. Надо пробовать. А пока не попробуешь – не узнаешь.

Я не планирую будущее. Пусть все идет своим чередом. Как и любой артист, ты думаешь, что сама жизнь подскажет тебе, в каком направлении двигаться. Но для того, чтобы она подсказала, нужно как можно больше пробовать разных занятий, в том числе и не связанных с театром. Поэтому я всегда стараюсь соглашаться на проекты, которые не связаны с танцем. Это помогает понимать, как ты вообще приспособлен к жизни вне театральных стен. Потому что это абсолютно другой мир. И в нем абсолютно другие правила.

Спартак в балете "Спартак". Фото Дамира Юсупова


− Вы говорили о том, что хотите сняться в кино когда-нибудь. Снимаетесь на телевидении и в рекламе. Это желание отвлечься от основной работы или уже подготовка ко времени завершения карьеры в театре?


И.Ц.: Мне интересно телевидение и все, что с ним связано. Мне бы хотелось вести свою авторскую программу. Я хотел бы сняться в кино, но в то же время я понимаю, что должно быть специальное образование для этого, и тебя должен пригласить режиссер. Если не совершать конкретных шагов для исполнения своего желания, то ничего и не будет. Ждать, что тебе все упадет с неба – это очень самонадеянно. Чтобы понять, получится у тебя или нет, надо пробовать, а не лежать на диване и мечтать. Я всегда пробую себя в других жанрах, если предоставляется такая возможность.


− Проект «Реальный Я», реклама которого идет на youtube, − это документальный фильм про Вас?


И.Ц.: Пока этот проект на стадии разработки. Я пока не знаю, что у нас с ним получится. У меня сейчас такой период в жизни, когда хочется понять, кто ты вообще на самом деле. И как раз проект «Реальный Я» этому и посвящен. Я в поисках реального себя. Кто я есть на самом деле.


− Вы как-то говорили в интервью, что Вам «хочется безумных и жестких проектов». Что Вы имели в виду?


И.Ц.: Я имел в виду, что мне хочется интересного проекта, который бы захватывал. Какого-то нового перформанса. Пример – спектакль «Нуреев», который имеет глобальную идею и свою специфику. Мне хочется поработать со своими современниками. С постановщиками, которые заставляют и тебя самого раскрыться по-другому. Хочется пробовать что-то новое.


− У Вас есть человек, на которого Вы ориентируетесь в жизни, работе?


И.Ц.: Нет, таких людей нет. У меня вообще никогда не было кумиров или людей, на которых я бы хотел быть похожим. Есть люди, которые тебе нравятся и интересны, но пока ты с ними хорошо не пообщаешься, ты не поймешь, какие они на самом деле. Я вообще никого из людей не выделяю и не понимаю, когда кто-то ставит себя превыше других, считает себя лучше и интереснее окружающих.


− Еще одна Ваша цитата: «Бывает так, что случайное знакомство оборачивается огромным успехом». У Вас были знаковые встречи, которые повлияли на жизнь?


И.Ц.: Это была встреча с Пьером Лакоттом, который выбрал меня на исполнение первой в моей жизни ведущей партии Марко Спада в одноименном балете. Он в меня поверил. Он дал мне возможность станцевать эту роль, что для артиста всегда важно. Такие партии дают возможность так называемого «восхождения», когда хореограф настолько в тебя верит. Еще мой педагог Александр Николаевич Ветров, который вернулся из США и к которому я пришел как ученик. Этот человек меня очень поддерживает.


− Как Вы настраиваетесь на спектакль? Есть ли профессиональные приемы, секреты, которыми готовы поделиться? Вы суеверный?


И.Ц.: Я человек не суеверный. Каждый настраивается по-своему. Кто-то слушает музыку, кто-то медитирует. Я стараюсь просто избегать всех факторов, которые могли бы меня дестабилизировать во время подготовки. Но не привязываю себя к каким-то обязательным ритуалам. На самом деле каждый спектакль идет по-разному. Если ты хочешь специально настроиться, то ничего не получается − всегда возникают какие-то проблемы, разговоры или поступает нежелательная информация, которую ты бы не хотел услышать.

С точки зрения профессиональной, самое важное – это разогрев. Нужно размять мышцы перед выходом. Когда спектакль проходит на исторической сцене, то я всегда заранее выхожу на сцену перед тем, как в зал пустят зрителей, и по-доброму здороваюсь с театром. Прошу, чтобы он мне дал сил хорошо выступить в этом спектакле.


− У Вас есть персональный сайт igortsvirko.com, почему он только на английском языке? У Вас так много поклонников в России.


И.Ц.: Сайт еще не доделан. Но в скором времени, конечно же, будет версия и на русском языке.


− Игорь, каковы Ваши ближайшие творческие планы?


И.Ц.: Сейчас я буду работать с Эдвардом Клюгом над балетом «Мастер и Маргарита» по роману Михаила Булгакова. Мне интересно, как современный хореограф подойдет к работе над ним, к воплощению образов. Во второй половине сезона состоятся спектакли «Спартак», «Корсар», «Дон Кихот» в Михайловском театре Санкт-Петербурга. Очень их жду. Также я мечтаю выступить на сцене Мариинского театра. Надеюсь, это когда-нибудь произойдет.

Оффенбах в балете "Парижское веселье". Фото Натальи Вороновой


Просмотров: 887Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все