Поиск
  • Анастасия Смирнова

Фестиваль Dance Open-2018: «инъекция балета» против весеннего авитаминоза и недостатка впечатлений

Открылся фестиваль Dance Open 2 апреля балетом «Тщетная предосторожность» в исполнении труппы Екатеринбургского театра оперы и балета. «Урал-балет» достойно справился с задачей, поставленной перед ним Сергеем Вихаревым, восстановившим хореографию в постановке Мариуса Петипа и Льва Иванова. Сюжетную часть спектакля предварила картина «Школа танца», отсылающая к «Консерватории» Бурнонвиля. Артисты из Екатеринбурга «победили» невероятно сложную хореографию отчасти, но изо всех сил старались овладеть тонкостями нового для себя стиля. Тем не менее такие нелегкие задачи – это всегда плюс для труппы, ее развития и технического роста. Художественный руководитель екатеринбургского балета Слава Самодуров абсолютно прав: если не пробовать, никогда и не получится.

Сам спектакль подарил море позитива. Здесь было, от чего прийти в восторг – визуальное решение, актерские работы, гармоничные и разнообразные танцы и, конечно, отличные танцовщики. Исполнитель партии Колена Александр Меркушев демонстрировал не запредельную, но отточенную и академичную манеру танца, которая в его случае вполне восполняла актерскую скромность. Лиза (Екатерина Сапогова) – это несомненная удача как для танцовщицы, так и для зрителей. Такую яркую и естественную балерину-актрису еще поискать в ведущих российских (и, думаю, зарубежных) труппах! Забавны были ее мимико-пластические диалоги с Марцелиной (Виктор Механошин), трогательны сцены с Коленом, уморительны – с незадачливым женихом (Игорь Булыцын). Танцы балерины порадовали не меньше.

Балет «Тщетная предосторожность», «Урал-балет». Фото Николая Круссера


Сценография спектакля в стилистике картин Ван Гога вначале немного резанула глаз, но потом эклектика (импрессионистские декорации, костюмы в стиле конца 19 века, предметы интерьера, отсылающие к искусству авангарда: кривые, будто ребенком нарисованные и склеенные, шкафы, стулья и комоды) сложилась в единый художественный образ, современное пространство для танцев. Сложно судить, насколько новая хореография соответствует тому, что сто с лишним лет назад сочинили Петипа и Иванов. В любом случае, здесь налицо владение стилем, понимание эстетики 19 века и то, что принято называть хореографическим мышлением. По окончании спектакля сожалеть оставалось только об одном – почему безвременно ушедший Сергей Вихарев не перенес «Тщетную предосторожность» в родной Петербург. Но, возможно, руководство Мариинского театра когда-нибудь исправит это упущение.

Следующим фестивальным впечатлением стала «Золушка» Балета Монте-Карло в постановке Жана-Кристофа Майо. Последний балет Майо явно проиграл показанному на Dance Open-2015 «Укрощению строптивой» с артистами Большого театра. Если «Укрощение строптивой» – это блеск и разнообразие авторской фантазии и оригинальных режиссерских ходов, то «Золушка», с точностью до наоборот, показалась набором пластических клише в стиле неоклассики (с элементами гротеска и модерна) и пошлых пантомимных решений. От постоянных шуток «ниже пояса» – то с участием Принца и его друзей, то мачехи с сестрами, то учителей танца и слуг – было не по себе. Банальными получились образы стареющей «секс-бомбы»–мачехи, забитого отца, глупых и похотливых сестер. Выделялась на этом фоне партия Феи (на долю которой достались самые разнообразные и интересно поставленные танцы) – таинственной волшебницы и реинкарнации матери Золушки. Покрытая блестками с головы до ног, она то бодро вышагивала на пуантах, то исполняла «змеиные» современные движения.

Не понятой осталась идея хореографа сделать Принца «фут-фетишистом», а Золушку – носительницей не хрустальных туфелек, а уникальных (спасибо магии Феи) позолоченных стоп, в которые Принц и влюбился. Неужели герои такого возвышенного искусства, как балет, не могли сойтись на какой-нибудь менее приземленной теме? Странно выглядел и отец Золушки: в финале он в приступе агрессивной ностальгии пытался задушить мачеху платьем своей первой жены. В целом единоразовый просмотр постановки вполне возможен – в целях расширения кругозора и накопления зрительского багажа. Но общую художественную ценность спектакля я бы поставила под сомнение.

Спектакль «Золушка», Балет Монте-Карло. Фото Стаса Левшина


Совершенно контрастное впечатление – в сравнении с «Золушкой» – осталось от «Щелкунчика» Йерона Вербрюггена в исполнении Большого театра Женевы. Этот балет просто очаровал незамутненностью авторского взгляда на уже порядком заезженную (но гениальную!) музыку Чайковского, чистотой подхода к реализации хрестоматийного сюжета, оригинальностью концепции. Такое чувство, что Вербрюгген вырос на необитаемом острове и явился в мир хореографии чистым от штампов и стереотипов. В своей постановке он воплотил гофмановскую образность, которая четко слышится в музыке и буквально «просится» на сцену.

«Гофманиана» начинается со свиты Дроссельмейера – когорты человекоподобных существ, одетых в сюртуки и страшноватые гротесковые маски. Дроссельмейер (Симон Репель) им соответствует – он необычен, пластически он весь «не от мира сего». Танцовщик провел свою роль виртуозно, двигаясь то угловато, в стиле механической куклы, то становясь по-кошачьи гибким, то приобретая черты классического премьера. Пластика Дроссельмейера перекликалась с танцем Мари (Юми Йазава), «инакодвигающейся» среди окружающих ее дам и кавалеров. Дроссельмейер откликался на неясные желания Мари, приоткрывал девушке двери во взрослую жизнь и присылал ей «прекрасного Принца» (Захари Кларк) – неправдоподобно красивого и нереально чувствительного. На сцене сбывалась девчоночья мечта, и от того, как волшебно это было сделано, защемило сердце. Разве не хочет каждая девчонка вот так же открыть двери шкафа и обнаружить за ними волшебный мир, где её ждет прекрасный новый друг... Не обошлось и без битвы – между потусторонними девами в блестящих комбинезонах, похожими на русалок, и «группой поддержки» Дроссельмейера, после чего Мари со своим спутником-таки отбыла в «свадебное путешествие» через нутро шкафа (совсем как в Нарнии). В финале герои исполнили прекрасный дуэт в лучших традициях contemporary dance – с партерными «ползаниями», акробатическими поддержками, слияниями в сложных и красивых переплетениях рук и тел. Хвала постановщику, что не побоялся воплотить свои смелые танцевальные фантазии в стиле «Гофман. 21 век», и получилось у него красиво, загадочно, музыкально и талантливо.

Спектакль «Щелкунчик», Большой театр Женевы. Фото Стаса Левшина


Затем была показана программа из трех одноактных бессюжетных балетов труппы из Марибора. Первым был представлен спектакль Йохана Ингера «Прогулка сумасшедшего», премьера состоялась в NDT 1 в 2001 году. Возможно, в начале 2000-х такой крепко сбитый модерн был на пике моды, но сегодня, в достаточно скромном исполнении и без явного авторского стиля, он выглядел пресновато. Странная личность в сером плаще и котелке появляется в неком городке-поселке и «заражает» ярких и бодрых его жителей своей серостью. Следует ряд ансамблевых, парных и сольных танцев под знаменитое «Болеро» Равеля, завершающийся длинным-предлинным дуэтом, как будто насильно «пристегнутым» к основному действию на музыку Арво Пярта. Все это было незатейливо и как-то не «цепляло». Вторым шел балет Эдварда Клюга «Сон Хилла Харпера» – фантазия на тему гор, лыж, подъемников (именно на нем «проплывала» по воздуху балерина в финале), крутых заснеженных склонов и взаимоотношений между мужским и женским полом. Музыка Милко Лазара (похожая по стилю на произведения Филиппа Гласса) отвечала «текучей» хореографии Клюга, но само танцевальное действие шло неровными всплесками: то вдруг хороший дуэт, череда интересных комбинаций – а потом опять бесконечная «жвачка» из традиционной лексики хореографа. Не прозвучало и звездное имя Александра Экмана. Его спектакль «Левой, правой, левой, правой» на музыку Микаэля Карлссона выглядел как бледное отражение прогремевшей в «Кактусах» эклектичной и оригинальной стилистики. Экман не очень успешно пытался завоевать очки элементами перформанса, видеокадрами с пешими прогулками и флешмобами в исполнении артистов из Марибора и записанными на аудио их же комментариями о работе над постановкой. Не помогли и танцы на беговых дорожках, которые, тем не менее, потребовали от танцовщиков большой смелости и серьезной подготовки. Да простит меня читатель за резкость оценок, но с современным репертуаром нужно быть осторожным. Не так много действительно интересных работ в огромном море сиюминутных «шедевров», которые вполне возможны и актуальны на уровне Марибора, но не очень тянут на фестивальные откровения.

Несколько отдельных пассажей нужно, конечно же, уделить гала-концерту. Традиционно коллектив фестиваля и лично Екатерина Галанова прикладывают все усилия, чтобы сделать программу гала разнообразной и запоминающейся. И каждый раз им это удается.

Крайне приятно было увидеть в самом начале вечера «Классическое па-де-де» Гзовского в исполнении Оксаны Скорик и Леонида Сарафанова. Сарафанов был восторгом и ликованием от начала и до конца: мало кто демонстрирует такую чистоту, гармонию и виртуозность в классическом танце, такую изысканную и элегантную манеру, какие органически свойственны Сарафанову.

Главным достоинством следующего номера – Step addition Себастьяна Галтье в исполнении премьеров из Нидерландов Анны Оль и Семена Величко – были линии балерины, её изящная точеная фигурка, трепетавшая в руках партнера в стиле, напомнившем одновременно балеты Форсайта и «Средний дуэт» Ратманского.

Спектакль «Сон Хилла Харпера», Балет Марибора. Фото Стаса Левшина


Проходным я бы назвала любовный дуэт из балета «Манон», который не плохо и не хорошо станцевали Татьяна Мельник и Гергелия Леблан (оба – из Национального балета Венгрии). Чтобы оживить этот несколько нафталиновый номер, требовалось немного больше, чем красивые стопы, изящные позы балерины и страстные объятия партнера. Не будем забывать и о сложности исполнения хореографии, вырванной из контекста. В эту же западню во втором акте попали ведущие солисты Большого театра Нина Капцова и Артем Овчаренко, которые старательно и высокопрофессионально (но так же без особого успеха) станцевали непростой дуэт из балета Юрия Посохова «Нуреев».

Настоящий праздник танца ожидал зрителя в дуэте из балета Алексея Ратманского «Светлый ручей». Необыкновенно выразительные и полные энергии, Екатерина Крысанова и Игорь Цвирко прекрасно справились с хореографическим соревнованием, в духе которого решен этот номер. Неброская, завуалированная виртуозность танца, отлично обыгранная и поставленная с присущим Ратманскому юмором, играла всеми красками в исполнении замечательных артистов из Большого.

Дальше зрителю предложили немного иронии в двух модерновых номерах – на музыку белого адажио и черного па-де-де из «Лебединого озера». В первом мы увидели дуэт современного принца и его «мечты-лебедя» (Софи Мартен и Кристофер Харрисон, Шотландский балет) в постановке Дэвида Доусона. Во втором хореограф Мартине Гёке предложил странную историю соперничества двух чудаковатых персонажей (Аманда Лана, Хироаки Ишида – Королевский балет Швеции), которые отдаленно напоминали птиц угловатыми движениями рук и изгибами корпуса. Обе миниатюры показались интересными скорее нетрадиционной интерпретацией знаменитой музыки, чем самим пластическим решением.

Pas de deux из балета «Талисман» исполнили премьеры Национального Норвежского балета Йоланда Корреа и Йоэль Кореньо. Танцевали они лихо и технично, но были далеки от дорогого для русского сердца академического стиля. Виртуозный, но несколько безликий танец Йоэля Кореньо явно проигрывал после Сарафанова и Цвирко. А вот его партнерша запомнилась мягкостью, кантиленой и отточенностью каждого движения.

Закончился первый акт комическим номером от Танцевальной труппы театра Оснабрюк. Танцовщики с набеленными лицами и волосами собрались в группу, как на фото, ожили, исполнили несколько гротесковых танцев, покричали, покривлялись и снова вернулись на «фотокарточку». Номер, с элементами клоунады и пластически раскованными живыми артистами, стал достойным завершением первой части концерта.

Второй акт начался с еще одного классического шедевра: Pas de deux из балета «Эсмеральда» в исполнении Анны Оль и Джозефа Гатти. Анна Оль блеснула в знаменитой вариации с бубном, однако, думается, не стоит жертвовать выворотностью и пятыми позициями ради прыжков на пальцах и пируэтов.

Дуэт из балета Лиама Скарлетта No Man’s Land выглядел вторичным рядом с постановками Посохова и Макмиллана. Скорбное прощание двух молодых людей было затянутым и чересчур мелодраматичным. Танцовщики Ксения Овсяник и Алехандро Вирелес (из Берлинского и Баварского Балетов) старались, как могли, наполнить хореографию эмоциями, но, видимо, это было выше их сил.

К удачам вечера можно отнести миниатюру Эдварда Клюга «Шшш», которую прекрасно станцевал Марьин Радемякер (Национальный балет Нидерландов). Пластичный и красивый танцовщик прожил каждое движение, поставленное хореографом, и наполнил его бессловесным содержанием. Он был интересен в любом повороте, замирании, в мелкой дрожи тела, лежащего на полу, в движениях кистей и стоп. Не знаю, чья заслуга здесь была большей – постановщика или артиста, но номер произвел сильное впечатление.

Где-то рядом со «Светлым ручьем» оказался дуэт из «Укрощения строптивой» Джона Кранко. Вот, кстати, и пример отрывка из балета, который в интерпретации Элизы Баденес и Джейсона Райли (премьеры из Штутгарта) не выглядел вырванным из некой сюжетной канвы, звучал отчетливо и законченно. История взаимоотношений Катарины и Петруччо была разыграна артистами с настоящим драматическим мастерством и танцевальной виртуозностью, которые слились в одно целое.

Екатерина Крысанова и Игорь Цвирко в дуэте из балета Алексея Ратманского «Светлый ручей». Фото Стаса Левшина


Не было шансов не включиться в происходящее, когда на сцене появились «Трое» – Денис Дроздюк, Лекс Ишимото и Дэниэл Улбрихт (премьер New York City Ballet), чтобы исполнить собственную хореографию в стиле «кто во что горазд». От таких выступлений всегда испытываешь легкий шок. Что несет в себе развернутая версия «бисовки», во время которой классик, модернист и танцовщик в стиле фламенко выделывают разные кульбиты? Конечно, публика была в восторге. Когда еще увидишь столько трюков на один квадратный сантиметр сцены за одну миллисекунду? Но хочется все же задать вопрос создателям программы вечера – может быть, стоит «воспитывать» вкус публики, а не идти у нее на поводу, чтобы в следующем году лучше раскупались билеты?

Окончание вечера было бравурно-классическим: звезда из Берлина Яна Саленко математически точно, без сучка и задоринки станцевала свое коронное Pas de deux, известное под названием «Диана и Актеон», с казахским танцовщиком Бахтияром Амаджаном, который был великолепен и мужественен в качестве преданного партнера гордой богини.

Какими бы ни были эмоции от каждого конкретного спектакля фестиваля, мой земной поклон организаторам Dance Open. За то, что каждый год они собирают и привозят в Санкт-Петербург разнообразный балетный репертуар, ангажируют всемирно известных артистов, дарят петербургским зрителям эксклюзивную возможность увидеть, что делается в мире балета, и получить массу не всегда равноценных, но всегда интересных и ярких хореографических впечатлений.




Просмотров: 175Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все