Поиск
  • Наталья Плуталовская

Любовь без прочих обстоятельств

Обращаясь к истории веронских влюбленных, одни постановщики осовременивают ее, другие подчеркивают свою приверженность традициям, третьи исследуют оригинальный текст, пытаясь найти в нем скрытые смыслы, четвертые не чураются провокативной интерпретации — в бесчисленном количестве спектаклей персонажи, их мотивы, время и место действия претерпевают, кажется, все возможные изменения. Однако каждая новая реинкарнация хорошо знакомой истории вызывает огромный зрительский интерес, связанный даже не столько с сюжетом и с получившими роли артистами, сколько с постановщиком. Когда автор пропускает великое произведение через себя, становятся очевидными и его интеллект, и стиль, и положение его работ на шкале «подражание – новаторство», и значимость этих работ для истории театра.

Джульетта - Евгения Образцова, Кормилица - Анастасия Винокур. Фото Дамира Юсупова


Поставленный Алексеем Ратманским в 2011 году для Национального балета Канады и 6 лет спустя добравшийся до сцены Большого театра спектакль «Ромео и Джульетта» не разочарует ни знатоков, ни рядовых зрителей, ни поклонников хореографа, ни тех, кто относится к его творчеству сдержанно. В основе своей этот балет классичен, но в нем находится место и для многочисленных авторских приемов, которые делают спектакль свежим, оберегают его от судьбы вторичного анахронизма.

Во многом благодаря декорациям и костюмам в духе Возрождения спектакль ощущается как очень шекспировский, хотя прямого следования тексту и скрупулезного исследования его глубин здесь нет. Декорации, переносящие зрителя под величественные своды фамильного склепа или в погруженную в полумрак галерею дома Капулетти, минималистичны: их достаточно для создания антуража, но зритель не отвлекается на оформительские замысловатости, полностью сосредотачиваясь на событиях и героях.

У состава, танцевавшего спектакль 24 ноября, герои второго плана вышли симпатичными, по-человечески вызывающими сочувствие, однако противоречивых характеров среди них не было, как не было в спектакле и жестокой вражды двух кланов. Только главы семейств Монтекки и Капулетти выглядели грозными, но одинокими в своих притязаниях титанами на фоне весьма дружелюбного простого люда, способного лишь на мелкие перепалки и приходившего в ужас, когда эти стычки неожиданно заканчивались смертями. Кордебалет у Ратманского танцует много, у каждого артиста есть своя роль, и увлеченное воплощение в жизнь хореографических идей автора как будто даже извиняет некоторую излишнюю душевную мягкость этих персонажей, неожиданную для площади XIV века.

За градус борьбы в постановках зачастую отвечает Тибальд, но в герое Александра Водопетова нет ничего устрашающего. Это избалованный представитель «золотой молодежи», которого распирает от самодовольства, которого пьянит ощущение превосходства над простыми людьми. При этом он совершенно безобиден. Интересным Тибальд становится лишь в момент досады, когда он вынужден подчиниться синьору Капулетти и не может преследовать пробравшегося на бал Ромео: тут вулкан как будто начинает просыпаться, но, увы, быстро затухает. С Джульеттой и леди Капулетти Тибальд почти не взаимодействует, поэтому сыграть на контрасте их беззащитной женственности с его грубой силой не получается.

Джульетта - Евгения Образцова, Ромео - Артемий Беляков. Фото Дамира Юсупова


Без агрессии и легкой сумасшедшинки Тибальда несколько блекнет весь конфликт, и каким бы харизматичным ни был Меркуцио Игоря Цвирко, одному ему не провести целую сюжетную линию. Интересно, что и в данном случае краски чуть приглушены: его Меркуцио — обаятельнейший хулиган, но никак не циник и задира.

Быть может, в этом был определенный расчет, ведь смягчение контрастности позволило больше внимания уделить главной паре. Сцена у балкона хореографически так искусно построена и так упоительно станцована Евгенией Образцовой и Артемием Беляковым, что смотрится на одном дыхании. Для ее выразительности и убедительности всей любовной истории, как оказалось, совсем не обязательно фоновое кровопролитное противостояние, настолько гармоничны и цельны образы Ромео и Джульетты.

Джульетта Евгении Образцовой легка, нежна и игрива. Уступая Кормилице (Анастасия Винокур), она может чинно, сложив ручки, посидеть так, как приличествует девушке её положения, но уже через пару секунд Джульетта срывается с места и оживляет все вокруг шаловливым, полным детской непосредственности танцем. Таков же Ромео Артемия Белякова: пылкий, восторженный мечтатель. Обстоятельства его увлечения другой в спектакле опущены, а потому их отношения с Джульеттой воспринимаются как первая юношеская влюбленность.

Эта влюбленность романтична и чиста: здесь нет долгих страстных поцелуев под носом у родни Джульетты при первой встрече, вместо этого герои, словно дети, неловко и нежно припадают друг к другу на пару секунд и тут же отстраняются, чтобы продолжить диалог хореографически. И их танец действительно красноречиво говорит об их чувствах. В сцене венчания они так увлечены мечтами о счастливом будущем, что незаметно для самих себя переводят дуэт в монологи и продолжают строить восторженные планы отдельно от партнера. Не замечают они и подавленности уже предчувствующего страшную развязку отца Лоренцо, блестяще сыгранного Юрием Васюченко. Заслугой исполнителей и автора также можно считать то, что сцена в склепе, когда умирающий Ромео корчится в агонии на руках только проснувшейся Джульетты, актерски сделана очень тонко, без переигрывания, но и без неприятия естественной для этой ситуации некрасивости.

Этот большой, технически сложный спектакль был освоен труппой за короткий срок и при непростых условиях, и потому результат по-настоящему впечатляет и вселяет надежду на то, что, когда премьерное волнение отойдет и материал уляжется, можно будет ожидать новых открытий не только в интерпретации любовной линии.

Меркуцио - Игорь Цвирко. Фото Дамира Юсупова


Просмотров: 245Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все