Поиск
  • Мария Глазырина

Мусор и перья

Цикл современных вариаций на тему классических балетов, представленный в Москве в рамках фестиваля современного танца DanceInversion, продолжила постановка ирландского хореографа и драматурга Майкла Кигана-Долана «Лебединое озеро».

В этом году DanceInversion заявлен как пролог к юбилею легендарного хореографа Мариуса Петипа — а потому треть программы фестиваля посвящена современным интерпретациям классических балетов маэстро. Первой зрителю представили вариацию на тему «Спящей Красавицы» от Жана-Кристофа Майо в исполнении труппы Балета Монте-Карло, на очереди — «Лебединое озеро», которое стало первым спектаклем новой труппы TeaċDaṁsa («Дом танца»), созданной Майклом Киганом-Доланом в 2016 году взамен его предыдущей труппы FabulousBeast.

Спектакль «Лебединое озеро» в хореографии Майкла Кигана-Долана. Фото Колма Хогана


«Лебединое озеро» Кигана-Долана позаимствовало у оригинала Петипа-Иванова немногое — лишь общую фабулу и отчасти характеры героев. Действие перенесено в современную Ирландию, персонажи обзавелись ирландскими фамилиями и вредными привычками (герои пьют дешевый алкоголь из банок и курят на протяжении всего спектакля), а музыку Чайковского сменили написанные специально для спектакля ирландские мелодии. Их исполняло босоногое (как и все герои постановки) струнное трио: контрабас, скрипка и гитара.

Еще рассаживаясь по местам, зрители видят на сцене немолодого обрюзгшего мужчину в одном белье, напоминающего барашка. Он привязан за шею веревкой и бродит по сцене, жуя воображаемую траву и периодически издавая весьма правдоподобное блеяние… Сценическое пространство кажется захламленным — стремянки, стулья, табуретки, бутафорские крылья и прочая атрибутика, которую актеры будут надевать на себя, меняя образы тут же на сцене, в духе средневековых бродячих театров или театральных капустников. Границы начала спектакля размыты — момент, в который музыканты перестают настраивать инструменты и приступают к исполнению партий, практически неуловим, поэтому первые десять минут спектакля прошли под несмолкаемый недоуменныйзрительский шепот…

Наконец, к «барашку» (Майкл Мерфи) из зрительного зала выходят трое мужчин в костюмах. Их движения имеют мало общего с классическим балетом. Окружив героя, они начинают медленно и легко двигаться, плавно раскачивая руками и слегка подпрыгивая. Именно синхронные номера для групп из трех или шести танцовщиков (персонажей второго плана) с перемещением вокруг центра сцены составляют основную часть хореографии спектакля. Меняться будет лишь характер движений артистов в зависимости от характера изображаемых ими персонажей… Вышеупомянутое мужское трио сменит за спектакль с полдюжины ипостасей: оно успеет побывать и помощниками мэра города, и разнорабочими, и полицейским с двумя агрессивными собаками, и даже потенциальными невестами главного героя…

Больше разнообразия в движениях спутниц главной героини (женского трио), также исполнивших несколько ролей: в сцене деревенского праздника они грубы и дики, в образах прекрасных белых лебедей их движения грациозны и робки, превратившись в черных лебедей, они отчаянно мечутся и жмутся друг к другу, предчувствуя приближающуюся трагедию… Кстати, плавные движения рук-крыльев в сценах на Лебедином озере — пожалуй, единственное, что напоминает нам о классической постановке.

Но больше всего образов в спектакле предстояло сменить в этот вечер Майклу Мерфи («барашек» в его исполнении неожиданно принял человеческий облик и превратился в Рассказчика — Ротбарта). Мерфи станцевал в постановке роли всех отрицательных персонажей (священника, мэра и полицейского) и даже умудрился изобразить радиоприемник, проявив недюжинный актерский талант, харизму и умение быстро перевоплощаться.

Спектакль «Лебединое озеро» в хореографии Майкла Кигана-Долана. Фото Колма Хогана


Главный герой действа, Джейми (Александр Леонхартсбергер) — асоциальный, тихий, депрессивный тридцатишестилетний интроверт в спортивном костюме, с небритым лицом и грустными глазами… Он не произносит в спектакле ни слова, но от Рассказчика-Ротбарта мы узнаем, что Джейми всегда был одиноким и замкнутым, а смерть горячо любимого отца, прием седативных препаратов и грядущая потеря второй главной ценности в жизни — снос старого отцовского дома — заставляют его все больше замыкаться в себе. Окружающие считают Джейми сумасшедшим и сторонятся его — это еще больше угнетает героя, все чаще он просто лежит без движения, свернувшись клубком в углу сцены. Весь спектакль (за исключением дуэтов с любимой) актер перемещается по краю сцены, ссутулившись, спрятав голову в плечи — тут вспоминается Принц из ранее увиденной «Красавицы» Майо. Но если тот в конце концов (пусть и с основательной поддержкой в лице Феи Сирени и Красавицы) находит в себе силы бороться со злом, то Джейми лишь еще больше прячется в свою скорлупу, делая вид, что не замечает растущих, как снежный ком, проблем: он не умеет и не желает бороться, что в конечном счете и губит его. Отцовское ружье, которое он всегда носит с собой, в его руках напоминает скорее плюшевого мишку у маленького ребенка, чем грозное оружие…

Впрочем, однажды ружье все же почти «стреляет» — когда Джейми пытается покончить с собой на берегу Лебединого озера, обозначенного, в духе характерной дешевой «трэш-эстетики» спектакля, огромным черным целлофаном. Его спасает заколдованная Девушка-Лебедь по имени Фиона в исполнении Рейчел Поирье. К сожалению, этот персонаж в балете наименее проработан хореографом, у партии нет узнаваемых черт-движений, кроме характерной для Одетты классической постановки робости-боязливости. Вкупе со слабым исполнением персонаж и вовсе уходит на второй план.

Одним из самых ярких моментов спектакля можно назвать сцену деревенской пирушки в честь новоселья и дня рождения Джейми, которую мать героя, Нэнси (Элизабет Кэмерон-Далман), устраивает в надежде наконец найти нелюдимому сыну жену. Потенциальные невесты (роли которых исполнило мужское трио в платьях) по очереди «рисуются» перед Джейми в коротких соло: одна из «девушек» более нахальна и развратна, другая — жизнерадостна и игрива, третья — неуклюжа и порывиста, но все они — грубоватые, мужеподобные, пьют дешевый алкоголь из банок, громко смеются, крошат еду на стол, прыгают и беснуются… Атмосфера праздника угнетает именинника — его пугают и шумные танцы, и веселые гости, и кажущийся зловещим несмолкаемый материнский смех. За весь вечер он лишь единожды выбирается из своего угла за пивом и сигаретой. Когда на праздник является священник (Рассказчик) с необычным «подарком» — Фионой, праздник превращается в какую-то совершенно невообразимую вакханалию: не ясно, дерутся ли черные лебеди с гостьями или прелюбодействуют с ними, двойник ли Фионы преподнесен Джейми в подарок или она сама, а музыка заглушается распеванием драматичной воинственной ирландской песни!

От всего этого безумия Джейми вновь сбегает к озеру — Фиона тепло приветствует его, они вновь исполняют дуэт, на этот раз менее осторожный и более нежный. Герои практически не размыкают объятий и, кажется, Джейми наконец может забыться и почувствовать себя счастливым рядом с любимой, он на секунду закрывает глаза… но неожиданно Фиона вырывается из его рук и бросается на дно озера. Пребывая в полном отчаянии, занятый лишь попытками найти тело любимой, Джейми не замечает предупредительных криков полиции — и погибает от выстрела полицейского, решившего на всякий случай избавиться от «психа».

Спектакль «Лебединое озеро» в хореографии Майкла Кигана-Долана. Фото Колма Хогана


Драматичный финал? Но нет, оркестр начинает играть самую оптимистичную (за все 75 минут спектакля) мелодию, впервые музыка дополняется не вокализом, а словами, среди которых можно разобрать фразы «лебединая песня» и «солнечный свет в полуночи». Вся труппа за исключением Рассказчика-Ротбарта в нарядах, относящихся к разным частям спектакля, и с охапками белых перьев в руках выходит на сцену и вновь танцует, двигаясь по кругу — легко, свободно, непосредственно, в духе великой Айседоры Дункан и ее учениц. С каждой секундой танец становится все более асинхронным и под конец превращается в настоящее баловство. Актеры играются с реквизитом, дурачатся, встряхивают целлофановое полотно — и тысячи перьев заполоняют зрительный зал, смешивая сценическое и зрительское пространства.

«Лебединое озеро», как и любая авангардная постановка, безусловно, оставляет зрителям большой простор для трактовок. Покидая театр, каждый может решить для себя, считать ли работу Кигана-Долана выразительной и наполненной смыслом — или просто признать фарсовым «чудом в перьях».


Photo: Colm Hogan

Просмотров: 161Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все