Поиск
  • Наталия Курюмова

Разворот на contemporary

Исследователи современного отечественного танца не оставляют попыток найти связь между пышным цветением студий свободного танца в России/Советской России 1910-х – 1920-х гг. и нынешним современным танцем, возникшем, словно на пустом месте, в момент перестройки. Увы – выращенный при сильном влиянии иностранных техник и идей (сложившихся в Европе-США в те времена, когда неакадемические формы танца у нас были не просто вытеснены на обочину культуры, но и преследовались), нынешний российский contemporary от этой «преемственности» ускользает. Ну нет связи между композициями в античном вкусе «а-ля Дункан» или «Гептахор» и иронично-иносказательным танцтеатром Татьяны Багановой, ХаГэ (художественной гимнастикой) Людмилы Алексеевой и абстрактным экспрессионизмом Ольги Поны, не наблюдается даже опосредованного коннекта между подчеркнутым эротизмом миниатюр Льва Лукина и горьковатой постмодернистской иронией спектаклей Саши Пепеляева, «танцами машин» и психологизированными телесными штудиями какого-нибудь Диалог-данс или Zonk’и. Впрочем, справедливости ради необходимо отметить: кинетический рецепт, изобретенный Николаем Фореггером во времена упоения ритмами новой индустриальной культуры, последнее время неоднократно становился поводом для стилизации[i].

XVII МФСХ «Айседора». Студия современной хореографии "Луна" (г. Красноярск).

Лауреат 3 ст. миниатюра «Через Не»

Между тем, каких-то вселенских масштабов сегодня достигает полусамодеятельное-полупрофессиональное движение детских и подростковых коллективов – всевозможных «народных» и «образцовых» ансамблей, студий танца, хореографических отделений школ искусств и центров эстетического воспитания. Выживая, очень часто безо всякой государственной поддержки (или почти без нее), эти студии-ансамбли под руководством самоотверженных педагогов умудряются не только давать очень неплохую выучку своим питомцам, но и прививать вкус к творчеству. И если раньше большинство специализировалось на «классике», «народном» и так называемой «эстраде», то теперь многие сменили курс на освоение идей и движенческих принципов contemporary.

В чисто художественном плане этот разворот вполне понятен. Некогда эзотерические, а теперь – все более притягательные для большинства движенческие формулы сложившегося на Западе современного танца, отказавшегося от навязчивой нарративности, оказались созвучны и духу настоящего времени, и психофизике начинающих танцоров. Социальных причин тому, что «танцевать всем» нынче модно – тоже немало. Не буду их перечислять здесь. Но, несомненно, очень важное значение в массовом развороте к концептуальному современному танцу играют специализирующиеся на этом самом современном танце фестивали-конкурсы.

Модель, по которой работают, примерно такая. Возникают по личной инициативе (как правило, организаторы – сами исполнители и авторы современного танца, которые хорошо понимают, что если они сами не позаботятся о достойном контексте для своей деятельности, то их творческие амбиции могут остаться нереализованными). Иногда эти усилия поддержаны грантами немногочисленных у нас благотворительных фондов (например, Фонд Прохорова много лет поддерживает фестиваль «Айседора»), иногда – нет. Выживают в первую очередь благодаря неформальной (т.е. не инспирированной Министерствами культуры-образования) инициативе «снизу». То есть за счет активного участия коллективов самых разных возрастных групп, нацеленных именно на современный танец. Причем, если еще несколько лет назад под этим многозначным брендом представлялось все, что угодно, то теперь можно констатировать: руководителей и питомцев этих коллективов интересует именно этот особый вид телесной выразительности, художественной рефлексии.

Конкурсные выступления и показы участников обеспечивают, кроме всего прочего, приглашение известных хореографов, педагогов и теоретиков contemporary для работы в жюри, проведения лекций и мастер-классов. А еще – качественную гостевую программу из отечественных и зарубежных трупп/иcполнителей. Другими словами, подобные мероприятия, в меру своих сил, возмещают отсутствие продуманной культурной политики и поддержки современного танца со стороны государства. И… могут исчезнуть в любой момент, ведь за всеми организационными, творческими, финансовыми и прочими сложностями – такая хрупкая субстанция, как силы и инициатива одного-двух человек.

V МФСТ «Точка». Театр танца «нОга» (г. Омск). Спектакль-номинант Национальной театральной премии «Золотая Маска»-2017 «Five», гостевая программа

В Урало-Сибирском регионе сегодня есть, как минимум, три фестиваля современной хореографии достойного уровня, которые вписываются в данную модель. Так, 2 мая стартовал Международный Фестиваль современной хореографии «Айседора» в Красноярске – один из «старейших» в новой России. Он существует по инициативе его арт-директора, педагога и хореографа Елены Слободчиковой, с 2001 года. Для огромного количества коллективов Сибири, дальнего Востока (впрочем, для участия сюда приезжают и из более «западных» регионов) фестиваль много лет является источником знаний, вдохновения, стимула к творчеству, местом завязывания знакомств и возникновения новых проектов.

Достаточно серьезно на четвертом году своей жизни заявил о себе «Всероссийский хореографический фестиваль-конкурс «Контур» в Екатеринбурге. Организованный Еленой Коротаевой (танцовщицей компании «Окоем») и Денисом Кудряшовым (художественным руководителем ансамбля «Иван да Марья»), в этом году он собрал 65 коллективов из 25 городов России (Архангельск, Киров, Москва, Новосибирск, Кострома, Пермь, Тюмень, Челябинск, Каменск-Уральский, Ревда, Екатеринбург и др.). Его работу оценивало весьма основательно ориентированное на «новые формы» жюри во главе с наиболее ярким (из молодых) хореографов Латвии Дмитрием Гайтюкевичем. Кроме мастер-классов и любопытной гостевой программы, было уделено серьезное внимание актуальным теоретическим штудиям. Так, лекция Екатерины Ганюшиной, куратора актуальных contemporary-dance программ московского центра ЗИЛ, была посвящена творческому процессу современного хореографа.

Фестиваль современной хореографии «Точка» в Омске прошел пятый раз. По мнению одной из участниц и обладателя 1 места в номинации «малые формы (дуэт)» Анастасии Мироновой, «это крутой, обособленный, тематический фестиваль современного танца. Он не для тех людей, которые имеют только смутное представление об этом явлении и могут выдать за него какую-нибудь эстраду, нет – здесь все не просто понимают, что такое contemporary dance, а абсолютно естественно существуют в нем и делают стильные, глубокие, очень разноплановые постановки».

ВХФ/К «Контур»-2017, гостевая программа: танц-компания "Окоем"

(г. Екатеринбург). Фото Глеба Махнева


Фестиваль возник на базе омского центра современной хореографии «нОга» по инициативе арт-менеджера Андрея и хореографа Ольги Горобчуков. Пятый «юбилейный» фестиваль собрал 43 коллектива из Кемерово, Барнаула, Хабаровска, Омска, Екатеринбурга, Москвы, Тольятти, Нижнего Новгорода и др. В гостевую программу, кроме всего прочего, вошли первоклассные российские спектакли: только что получивший «Золотую маску» спектакль «Все пути ведут на Север» «Балета Москва», а также номинанты ЗМ-2017, спектакль Ольги Поны «Теоретическая модель абсолютной свободы» и спектакль самой Ольги Горобчук «Five». Кстати, по традиции, прекрасно выученная и артистичная труппа Горобчук (они же − оргкомитет «Точки», его администраторы, монтировщики, носильщики, кураторы коллективов-участников) представила в рамках фестиваля и очередную премьеру. А именно, сразивший аудиторию наповал замечательным решением музыки Валерия Гаврилина (несколько номеров из симфонии-действа «Перезвоны»), а также – неожиданным, искрометным финалом танцспектакль с симптоматичным названием «NodusTollens» (т.е.«Рассуждение от противного»).

V МФСТ «Точка».Танцевальная компания «CoDa», г. Екатеринбург.

Лауреат 2 ст. в номинации «Малые формы, дуэт» (23 и старше), композиция «01»


Уровень участников конкурса показал: народ занят современным танцем всерьез. Алгоритмы нелинейных композиций, небанальных и неиллюстративных образных решений, сложной и глубокой работы с «умным телом» с успехом и творчески осваиваются большим количеством танцующих людей – от детей до взрослых. Работающих не только в больших, «продвинутых» городах, но и в маленьких сибирских пригородах и поселках (уезжая, например, встретила на вокзале группу спящих на ходу детей: вместе со своим педагогом танца они возвращались с фестиваля, ставшего для них действительно глотком воздуха, домой, в Кемеровскую область). А открытием фестиваля стало явление, которое я обозначила бы как «волжский бум» – неожиданная творческая интенсивность и разнообразие contemporary, продемонстрированное коллективами из Тольятти («Revolutiondance» − формат физического театра), Нижнего Новгорода («Ракета» − поиск в области постфолк), Самары («Река» − тонкие и остроумные композиции в свободной пластике): тех мест, которые до недавнего времени в особом интересе к подобным формам замечены не были.

Возвращаясь к теме связи времен, затронутой в начале. Основоположники современного танца, в том числе и в нашей стране, мечтали об обновлении человечества через гармонию тела и духа, которую дает новый, свободный (не скованный жесткими рамками, универсальными канонами и строгой дисциплиной тела классики) танец. Новый танец был для них не столько способом найти новые художественные формы, сколько философией преображения, совершенствования человека и миссией. Но в тот самый решающий момент, когда вопрос о необходимости вывести эти благие намерения, и главное – сам новый танец, поиски и эксперименты многочисленных студий на новый, профессиональный, уровень стал более чем актуальным – развитие отечественного современного танца было, как известно, прервано изменением политического курса. Многие его деятели с головой ушли в дошкольное и школьное эстетическое воспитание.

В своей рецензии, посвященной открытию (много лет назад, в Москве) выставки фотографий пластического танца 1920-х гг. в России, Екатерина Деготь пишет о том, как под впечатлением от увиденного она стала вспоминать собственное детство: «танцы с выцветшими атласными лентами», «художественную гимнастику с какими-то мячами и кеглями», «поэтические верчения детских масс на ноябрьских парадах» и т.д. А резюмируя, выходит на интереснейшую мысль: «Считается, что в СССР традиция свободного танца Дункан была потеряна, а возродилась уже в 1960-е годы на Западе. Но мы-то знаем, что это не так: просто там она стала профессиональным искусством, а у нас — зачем-то пропитала собой всю жизнь»[ii]. Так вот, теперь эта самая «жизнь», пропитанная новыми формами танца, в деятельности огромного количества маленьких и больших коллективов с их самоотверженно преданным идее этих новых форм педагогами, на подобных форумах – создает контекст для становления, развития, обретения самобытности и столь необходимого профессионализма отечественного contemporary.




[i]Примеры тому – перформанс «R&J (Ромео и Джульетта)», осуществленный хореографом Анной Абалихиной и режиссером Катей Бочавар под аккомпанемент шумовых машин Петра Айду со студентами факультета современного танца Гуманитарного университета в 2013 г.: на сцене ДК Первоуральского новотрубного завода 16 девушек в черном трико совершали серии синхронных движений, демонстрируя однообразно-медитативные производственные процессы. Или танцспектакль «Завод машин», представленный полтора месяца назад на сцене столичного ЦК ЗИЛ хореографами Анастасией Кадрулевой/Артемом Игнатьевым, где артисты «Балета Москва» превратились в винтики промышленных конвейеров и валов.

[ii] См.: Деготь Екатерина. Нам танец строить и жить помогает. – Коммерсантъ, 23.02.2000.

Фото предоставлены автором

Просмотров: 900Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все