Поиск
  • Ирина Сироткина

Дыхание коллективного тела

Без малого век назад, 13 февраля 1923 года, театр-мастерская Николая Фореггера (которую по обычаю тех дней называли аббревиатурой «Мастфор») впервые показала «танцы машин». На маленькую сцену московского Дома печати выбегали и строились в ряд молодые люди в черных физкультурных трусах и футболках. По следующему свистку они соединялись в сложную конструкцию, и «машина» начинала работать: согнутые в локтях руки двигались, тела равномерно раскачивались. В пантомиме «Поезд» создавалась полная иллюзия движения состава с паровозом. В другом номере семь актеров изображали машину для укладки рельсов, а восьмой – подвешенный над полотном рельс. Нечто подобное я ожидала увидеть на спектакле «Завод машин» — новой премьере театра «Балет Москва». Но танцспектакль оказался свежим и совсем непохожим на то, как – судя по описаниям – выглядели фореггеровские «танцы машин» (представление о некоторых можно получить из танцев-пантомим Игоря Моисеева и хореографии физкультпарадов).

Спектакль «Завод машин».Фото Михаила Лабовского


Мне «Завод машин» гораздо больше напомнил «фабрику людей» – а именно, демонстрацию того, как общие задачи и совместные практики формируют человеческую телесность, создают физическую коллективность. Если уж говорить о «заводе машин», то ударение я бы поставила не на «машины», а на «завод» – слова, произведенного от глагола «заводить». Фабрика «заводит» людей, как люди заводят машины. И хотя хореограф Артем Игнатьев сравнивает рабочих со скульпторами, которые «лепят» машины, я бы сказала наоборот: это скульптор-завод «лепит» тела и души работающих здесь людей. Так ведь дело и обстояло исторически: приходившие в начале ХХ века на завод вчерашние крестьяне обучались нужным движениям и становились фабричным пролетариатом, человеческими машинами, одним умелым коллективным телом.

Исторические аналогии здесь уместны – ведь балет создавался по спецзаказу, к столетию Завода имени Лихачева (АМО ЗИЛ). Этот интреснейший проект начался с конкурса на лучшую партитуру балета. Победил на конкурсе выпускник Московской консерватории Андрей Кулигин, ученик Владимира Тарнопольского. Музыка получилась вполне дансантной, ритмичной и атмосферной. Темп меняется от безумного allegro, как у сломавшегося конвейера из фильма Чаплина (и на сцене действительно «штампуют» на конвейре человеков-деталей), до редких холодных капель adagio (в сцене с сухим льдом и спустившимся с высот холодильником). Композитор то создавает напряжение и саспенс, то отпускает танцовщиков и слушателей. Музыка послужила не просто отправной точкой, а руководством к действию и предписанием для хореографов Анастасии Кадрулевой и Артема Игнатьева. Надо отдать им честь: с партитурой они прекрасно справились, точно переведя все нюансы сложного музыкального произведения в динамическую пространственнно-временую форму. Этому очень помогло то, что исполнялся опус вживую – его играет тут же, в зале, ансамбль солистов «Студия новой музыки». За отсутствием в зале ДК ЗИЛ оркестровой ямы музыкантов посадили в партер, и высокая фигура дирижера и музыканты на высоких стульях застили зрителям сцену. В идеале ансамбль нужно было бы разместить на сцене или над ней, на построенных для этого антресолях. Но музыкантов слишком много. И потом, не так уж неправильно, что дирижер своей палочкой управляет не только исполнителями-музыкантами, но и исполнителями-танцовщиками. Движения его рук предвосхищают движения артистов, придавая им физический импульс. Его повелевающая палочка то гонит их в один угол сцены, то укладывает на пол, то заставляет перемещаться в пространстве.

Спектакль «Завод машин».Фото Михаила Лабовского


И драматургия, и хореография спектакля очень сложны и требуют максимальной отдачи и полного профессионализма исполнителей. К счастью, у «Балета Москва» все это есть. А главное, есть командность, которая в этом балете столь необходима. Ведь он – о работе завода-организма, о слаженности биомеханизма, состоящего из многих человеческих тел. Как и «Студия новой музыки», «Балет Москва» – это тоже «ансамбль солистов», соединение ярких индивидуальностей – каждая со своей манерой двигаться, образом и стилем. Современная труппа театра совсем (о радость!) не похожа на кордебалет. Это у классиков кордебалет механический, как часы, а в современном танце такое невозможно и не нужно. Ансамбль музыкантов и труппа совпали по сути и характеру своего объединения: и тот, и другая блестяще умеют играть вместе. В этом тоже причина того, что спектакль сложился в одно целое. «Завод машин» объединяет не только «гул турбин», но и общая динамика музыки и танца – единое глубокое дыхание.

Спектакль «Завод машин».Фото Михаила Лабовского

Просмотров: 232Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все