Поиск
  • Андрей Галкин

Раздор мечты с существенностью («Анна Каренина» Кристиана Шпука в МАМТе)

Московская афиша богата произведениями, перешедшими на балетную сцену из большой литературы. «Гамлет», «Герой нашего времени», «Дама с камелиями», «Онегин», «Татьяна» [Ларина – А.Г.], «Укрощение строптивой», «Утраченные иллюзии» … В середине июля этот обширный «литературный фонд» пополнила «Анна Каренина», перенесенная в Музыкальный театр из Цюриха.

Анна Каренина - Оксана Кардаш, Каренин - Георги Смилевски. Фото Елены Фетисовой


Суть нового приобретения вернее всего определит слово «пастиччо». Оно одинаково хорошо подходит ко всем слагаемым спектакля, сочиненного Кристианом Шпуком в 2014 году. Под нарезку музыкальных фрагментов (вокальный и инструментальный Рахманинов, Лютославский, Цинцадзе, Барданашвили, а также железнодорожные шумы, организованные в партитуру Мартином Доннером) разворачивается дайджест основных сцен романа. Компилятивно, смешано из разных эстетических систем постановочное мышление хореографа. Иллюстративность самого невысокого разбора сочетается у него с условностью, утомительные подробности – с невнятной скороговоркой пантомимы, дотошное бытописательство – с курьезными ляпами. Чтобы зрители воочию убедились в развращенности Стивы, Шпук заставляет его прямо перед Левиным тискать горничную, да не одну – двух разом. Зато примирение четы Облонских происходит в нескольких мало что говорящих жестах. Гости на бесконечных приемах и балах (как еще, в самом деле, вывести на сцену кордебалет?) дефилируют в доподлинных костюмах эпохи. Однако же Вронский при всех гладит Анну по спине, любовным утехам герои предаются не далее, чем в смежной с салоном Бетси Тверской комнате, а Каренин, обнаруживший измену жены, отчитывает ее на глазах «декадентского петербургского света» (слова из либретто). Свадьба Кити и Левина начинается с того, что жених долго катает невесту на велосипеде. А в заключение торжества все приглашенные дружной толпой бегают за тем же велосипедом, одна из девушек при этом для чего-то отнимает у фотографа камеру. Взаимоисключающие постановочные решения порой соседствуют в пределах одного эпизода: больная Анна в ночной рубашке бессильно лежит на кушетке, минуту спустя она поднимается и начинает прыгать между мужем и любовником. Но столь же противоречива драматургия балета в целом. Взяв за основу форму сюжетного «костюмного» спектакля, не претендуя на режиссерское новаторство, Шпук вместе с тем отказался от развернутых монологов, дуэтов, ансамблей, которые могли бы придать глубину традиционно рассказанной истории. Большей частью им просто не находится места в череде сменяющих друг друга коротких сценок. Если же героям удается потанцевать, исполняемые комбинации служат не средством раскрытия характеров, передачи мыслей и чувств, а таким же способом заполнить музыку, как перенос стульев или проекции едущего поезда.

Сцена из спектакля. Фото Елены Фетисовой


Малоинтересная сама по себе, постановка неожиданно стала коллективной удачей московских артистов.

Среди них, прежде всего, должна быть названа Оксана Кардаш – Анна Каренина второго состава. Вопреки казалось бы единственно возможному в предложенных обстоятельствах ходу к образу от литературного первоисточника, Кардаш сосредоточилась на сценическом тексте балета и сумела придать ему глубину. Уже облик ее героини – обрамленное темными волосами бледное лицо, глаза с замершими в уголках влажными искрами слез, ломкие линии шеи, плеч и рук – заключал в себе приметы грядущей трагедии. Обращенный в прошлое, к романтизму 1830-х гг., предвещавший будущую хрупкую красоту модерна, этот облик совершенно не вязался с царящей на сцене тяжеловесной парадностью фраков, мундиров и платьев с турнюрами. Не вязался он и с ролью матери семейства, жены достопочтенного петербургского чиновника, положенной Анне по сюжету. Блики «вечного раздора мечты с существенностью» лежали на героине. Трагедия была неизбежна, требовался лишь малейший толчок, чтобы запустить ее механизм. Им становилась встреча с Вронским в салоне Бетси. Движения балерины приобретали здесь почти сверхъестественную выразительность. Оживала от прикосновения и выпрастывалась из пут чопорной салонной пластики спина. Легкая фигура уносилась в танце навстречу мечте. Через несколько мгновений мечта оборачивалась реальностью. Опрокинутое на Вронского тело Анны после очередного объятия надламывалось. Сведенный болью корпус резко вскидывался. Личная драма, разворачивавшаяся в сумерках петербургской комнатки, была в то же время вселенской катастрофой. Сквозь силуэт мотылька, обожженного лампой, проглядывали очертания Икара, мятежно устремившегося к солнцу и низвергнутого с высоты. Именно здесь предрешалась гибель Анны. Все дальнейшее выглядело чередой снов в преддверии конца. Страшным наваждением проходила картина болезни. Движения героини, тревожно плещущиеся в ткани ночной рубашки, ее прыжки, напитанные тяжелыми болотными испарениями, воссоздавали образ мучений навсегда утратившей покой души.

Анна Каренина – Оксана Кардаш, Вронский – Денис Дмитриев. Фото Михаила Логвинова


Обманчивой грезой проносилась итальянская сцена, где танец был наполнен воздухом, светом и свободой. Но вот наступало пробуждение, а с ним и развязка. Принявшая опиум Анна вспоминала о том, с чего все начиналось. Па из первого дуэта с Вронским чередовались с бессильными, «умирающими» шагами вальса. (Камерное, без поездов и вокзального шума, решение финала – пожалуй, единственная по-настоящему поэтичная находка Шпука). У Кардаш здесь не было ни капли сентиментальности. Она показывала трагическую участь человека – потерянного, «отыгравшего свое» и никому более не нужного. С каждым мигом душа Анны отлетала, уступая место бесчувственной механике. В сгущающемся мраке маленькая фигурка по инерции доделывала последние движения. Державшая ее внутренняя пружина все слабела, слабела, а когда завод кончился, разом обмякшее тело неловко упало на планшет сцены.

Как исполнительница заглавной партии, Кардаш естественно находилась в центре внимания. Однако и другие участники спектакля не остались в тени. Хрупкий трагизм Анны выгодно оттенил витальный напор танца Бетси Тверской (Анастасия Першенкова). Движения Каренина (Георги Смилевски старший) вобрали в себя все холодное величие имперского Петербурга. Корректный и статный Вронский (Денис Дмитриев) выглядел ровно таким мужчиной, который способен ненадолго увлечь героиню, но не дать ей настоящее счастье. Органично вошла в общий ансамбль вторая пара влюбленных – нежная, отливающая янтарным блеском среднерусского солнца Кити (Наталия Клейменова) и целиком положительный, несколько посконный Левин (Алексей Любимов).

Поверх постановки Шпука труппа Музыкального театра разыграла собственный спектакль – глубокий, объемный, масштабный. Надо ли добавлять, что ради него стоило потерпеть и невыразительную режиссуру, и скучную хореографию балета?

Анна Каренина – Оксана Кардаш, Вронский – Денис Дмитриев. Фото Олега Черноуса



Просмотров: 253Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все