Поиск
  • Елена Юшкова

В преддверии будущих потрясений

Танцовщики в ярко красных развевающихся костюмах, стремительно мчащиеся в психологические глубины Достоевского, – таков был финал фестиваля Open Look, прошедшего в Санкт-Петербурге нынешним летом в восемнадцатый раз и завершившегося показом спектакля «Кафе «Идиот» Александра Пепеляева («Балет Москва»), обладателя «Золотой маски» 2016 года. Фестиваль современной хореографии, как зарубежной, так и российской – это десять дней движения, ритма, музыки, поиска смыслов и эстетической формы, стремление к расширению возможностей тела и сценической «коробки», суперсовременные гибридные жанры и традиционная драма, рассказанная языком пластики, комедийные постановки и много повседневной работы на мастер-классах.

Сказать, что программа была разнообразной – ничего не сказать о фестивале. Похоже, именно разнообразие было одним из основных принципов отбора работ и организации программы. В международной части зрители увидели семь танцевально-пластических спектаклей, в российской, озаглавленной «IV Национальная платформа современного танца и театра Russian Look», – десять, и еще пять постановок представили хореографы-резиденты петербургского Дома танца «Каннон Данс», организатора фестиваля (руководители – Вадим и Наталья Каспаровы).

Но этим программа не ограничилась. Отчетный концерт по итогам мастер-классов, некоторые фрагменты которого получились вполне удачными и зрелищными, выступления самих преподавателей, в основном известных европейских хореографов и перформеров, два круглых стола, посвященных проблемам развития российского современного танца, перформансы в стеклянном фойе Новой сцены Александринского театра, был даже и выезд «на природу», в роли которой выступил Васильевский остров. Новая сцена Александринки стала удачной площадкой для фестиваля, будучи многофункциональной, оборудованной по последнему слову техники и своим легким технологичным дизайном уже настраивающей на «контемпорари» лад. В последний день фестиваля зрителей ждала своего рода «изюминка» - на крыше другого, не менее интересного культурного пространства «ДОТ» с прекрасными видами на Финский залив, был показан спектакль «Пена дней» Инженерного театра «АХЕ», хотя к современному танцу это зрелище можно отнести лишь с большой натяжкой.

На фестивале выступили танцтеатры из Норвегии, Польши, Франции, Бельгии, Испании, Нидерландов и Швейцарии, а также из семи городов России. Он прошел при поддержке комитета культуры Санкт-Петербурга.



Элементарно: частицы!


Зарубежную программу открыл швейцарский спектакль «Квантум» (хореограф Жиль Жобан). Он проиллюстрировал мысли и раздумья хореографа, родившиеся в научном городке ЦЕРН при общении с учеными-физиками во время творческой резиденции, проходившей прямо над андронным коллайдером. Танцовщики в причудливых трико представляют на сцене движения элементарных частиц, а сконструированные немецким художником Юлиусом фон Бисмарком вращающиеся лампы, управляемые специально разработанной компьютерной программой, усиливают ощущение некой антиматерии, стоящей за спектаклем. Жиль Жобан прочитал на фестивале и лекцию на тему «Танец и наука», изложив свою довольно изощренную теорию движения и предысторию ее возникновения.

Один из наиболее удачных танцевальных спектаклей зарубежной программы - «На пределе момента», привезенный из Норвегии. Хореограф Кари Хоаас, в прошлом классическая балерина, поставила спектакль для пятерых мужчин, использовав довольно брутальные техники (street-dance, parkour, элементы различных единоборств и многие другие приемы). Хотя, по ее мнению, спектакль повествует «о барьерах», и огромная стена на сцене и символизирует барьер, но все же постановка эта скорее о социуме, социальных ролях и о бесконечном одиночестве человека в довольно агрессивном мире. Кари вводит в спектакль слово, и звучит то монолог Гамлета, то обрывки норвежских фраз, прерываемых на полуслове, то короткий рассказ одного из персонажей о том, что он убил человека (по-английски).

Хореограф средствами пластики создала зрелищные образы власти-подчинения, коллективности-индивидуальности. Например, двое артистов исследуют тему рабства в человеке и социуме и демонстрируют, как работает власть человека над себе подобным. Один герой сидит на стуле в ужасно неудобной позе, а второй, явно обладающий властью, стоит над ним и властно «лепит» из сидящего еще более неудобные позы, передвигая тело и его части как ему заблагорассудится (благо у контемпорари для этого богатый арсенал). Однако наступает предел терпения, и сидящий герой бунтует – сбрасывает своего диктатора и… растерявшись, долго не может сообразить, что же теперь делать, но в конце концов понимает – нужно посадить бывшего диктатора на тот же стул и так же гнуть его тело, заставив принимать еще более нелепые и неудобные позы. Метафора социального переворота и его ограниченности прочитывается тут довольно отчетливо. Тема падений, продолжающихся несмотря на попытки танцовщиков помочь друг другу подняться, выстроена очень зрелищно, как и постоянное взаимодействие с гигантской стеной, часть которой по кирпичикам все же разбирают и переносят в другое место. Необыкновенно пронзительно и лирично звучат сольные номера, в которых хоть и используется все та же брутальная пластика, но слегка надломленно и мягко, обостряя трагизм происходящего. Приглушенная цветовая гамма с преобладанием серо-зеленого и коричневого создает ощущение постоянной грусти, которое, конечно же, постоянно разрушается энергетически емкой пластикой героев.

Резким контрастом смотрелся бельгийский «Боб-арт» труппы “Cie Opinion Public” - спектакль, поставленный пятью бывшими танцовщиками труппы Мориса Бежара (четверо молодых людей и одна девушка), легкий, искрометный, пародийный. Спектакль был показан два раза и оставил у зрителей разное впечатление – идеально сбалансированный в первый вечер и слегка «хромающий» технически и энергетически во второй. Хотя в программе заявлено, что хореограф – Этьен Бешар, но танцовщики признались, что придумывают хореографию вместе, что и чувствуется на спектаклях, настолько слаженно они работают, демонстрируя причудливые пластические комбинации и движения. Хотя в попытках расположить к себе зал артисты слегка и переусердствовали (мучительное чтение русских текстов по бумажке, цитирование «питерской» песни советских времен «на недельку до второго…», вкрапление разговорных текстов и исполнение песен), но все же элементы клоунады прекрасно работали на их замысел – посмеяться над популярной (массовой) культурой. Тем не менее зрителей больше восхитил их основной язык – танец, как классический, так и великолепно освоенный контемпорари (в своих тренингах танцовщики стараются соблюсти баланс между тем и другим). Удачно вписались в спектакль и элементы визуального театра – действие перебивалось забавными сценками, происходящими на пяти небольших экранах, где танцовщики то перебирались из экрана в экран, то плавали в безвоздушном пространстве.

Пародийно-эстрадное «ревю» «Боб-арта» завершилось «классикой» – «Болеро» Равеля, которое так хорошо знакомо любителям балета в постановке Бежара и которое сами артисты много лет в труппе танцевали. Однако танцовщики далеки от привычной серьезности и почтительности перед мэтром: их пластика была причудливой и смешной, а экстатическое срывание одежды в конце номера просто окончательно «добило» зрителей.

Был представлен и более традиционный психологический спектакль «Близость», Театра танца Завирования из Польши, воплотивший запутанный любовный треугольник, выпутаться из которого героям помогает чувство юмора.

Несколько сольных и дуэтных спектаклей дополнили программу, то погружая зрителей в медитативное состояние, то уводя в иные миры, появляющиеся на сцене благодаря 3D-технологиям, свету, музыке и особой пластике танцовщиков.


Стремительность и неподвижность


Российская программа Russian Look тоже отличалась разнообразием тем, настроений и приемов. Средства современного танца удачно используются и в спектаклях, имеющих явно выраженную драматургию, и в более абстрактных, как, например, постановка Челябинского театра современного танца «Теоретическая модель абсолютной свободы» (хореограф Ольга Пона), где танцовщики завораживают зрителя причудливой угловатостью движений в пространстве в унисон с движениями забавного кинетического объекта, созданного инженером Николаем Панафидиным. Есть и совсем лабораторные работы, демонстрирующие сам процесс создания хореографии.

Спектакль московского театра Art’n’people «На себя/от себя», поставленный по мотивам произведений Владимира Набокова (хореограф Татьяна Чижикова), – эффектная притча в гламурных декорациях (художник – Ольга Дыховичная) о современных путешественниках, затерянных в отелях и примеряющих чужие одежды-жизни. Постановка о сложных человеческих отношениях «Насквозь» (Проект Лики Шевченко) – тонкая, чувственная и нервная, соседствовала в программе с моноспектаклем Ирины Ануфриевой «Embers», которая в экспрессивно-малоподвижной технике «буто» исполняла мессу, посвященную геноциду греков, армян и ассирийцев в начале ХХ века.

Страстный и невероятно красивый спектакль известного российско-французского танцовщика и перформера Мити Федотенко «АхматМоди», посвященный не только сложным взаимоотношениям молодых поэтессы Анны Ахматовой (Лина Лангнер) и скульптора (художника) Амедео Модильяни (Митя Федотенко), но в большей степени их творчеству, изобилует эффектными пластическими лейтмотивами и, завораживая, погружает в мучительный творческий процесс обоих героев. Магия творчества и страсти достигает максимального напряжения в момент ваяния скульптурного портрета Ахматовой, когда художник медленно закручивает голову Лины Лангнер в ее же собственные рыже-золотые длинные волосы, которые, мерцая в софитах, придают этой «скульптуре» некое потустороннее измерение, и сам начинает медленно вращаться вокруг нее, будто лежа на гончарном круге… Образ сублимации творческой энергии, шокирующий и точный, завершает спектакль.

Кроме московских, петербургских и челябинских танцовщиков, постоянных гостей всех фестивалей, в этом году эксперты, готовящие программу, открыли для себя на карте России новые города, такие как Ставрополь и Вологда. Вологодский театр «Оши» (O’She TheARTe) представил спектакль «Кулак» (хореография Илья Оши), в котором средствами современного танца остроумно рассказывалось о постоянной борьбе людей за место под солнцем – причем, эта остросоциальная тема разбавлялась иронией постановщика, снимая излишний драматизм. Театр «10th Avenue» из Ставрополя очаровал зрителей невероятно смешным спектаклем «Муха в повидле» (постановщик Ирина Кононова), хотя поначалу и не оставляло ощущение, что театр еще не стал профессиональным, несмотря на стремительную акробатичность и тщательную отработанность танца и действия. Зато он явно внес свежую струю и задорное настроение в программу.

Частью фестиваля стали перформансы, прошедшие в фойе. «3Т» Таи Саввиной соединил тело, движение (в основном буто) и живопись – на глазах зрителя создавалась черно-белая графика, в том числе и с помощью тела танцовщицы, а в конце довольно эффектно и неожиданно в картину добавились капли красного, заставив зрителя вздрогнуть.

Перформанс Елены Градковской «приЛЕСтницы», напротив, развеселил публику – группа танцующих девушек перемещалась по огромному фойе, увлекая за собой публику, поражая неожиданностью не только самих движений, но поз и групп, и, наконец, представив «ударную» сцену на лестнице – когда девушки легли на ступеньки и стали по одной скатываться вниз и убегать на улицу, а оставшаяся в одиночестве танцовщица буквально заколдовывала публику гипнотическими пассами.

Закрывал фестиваль уже упоминавшийся спектакль «Кафе Идиот» театра «Балет Москва» в постановке классика российского контемпорари Александра Пепеляева, эффектный и пластически, и сценографически, вобравший в себя лучшие достижения и зарубежной, и российской современной хореографии.

Судя по прошедшему фестивалю, трудно согласиться с Вадимом Каспаровым, что современный танец в России, которому всего лишь четверть века, – это пасынок современного искусства. Может, организатор и прав в том, что пока еще этому жанру не хватает системности, но всегда ли она так хороша? Любая системность у нас легко превращается в заорганизованность, убивая дух лабораторности, который так нужен контемпорари. А история драматического театра, имеющего стены, постоянную труппу и господдержку, – все то, что вызывает жгучую зависть у творцов российского современного танца, все-таки и началась гораздо, на несколько столетий, раньше.

Как выяснилось в процессе общения на двух круглых столах, несмотря на многочисленные жалобы и критиков, и танцовщиков, и хореографов, и фестивальных продюсеров, все же дела с современным танцем в России обстоят не так уж и плохо – некоторые хореографы востребованы на Западе, семь танцевальных компаний уже получают государственное финансирование, изданы книги об истории современного танца, проводятся фестивали в нескольких городах (один из самых авторитетных – в Екатеринбурге). Что немаловажно – Петербург, хранитель классического танца, наконец признал и принял контемпорари. Да и существующий здесь Дом танца «Каннон данс» (Вадима и Натальи Каспаровых) продолжает поддерживать молодых хореографов, работы которых стали удачной частью фестивальной программы.

Размышляя о судьбе российского контемпорари, Вадим Каспаров предположил, что все же пока главные потрясения еще впереди. Ну, а в их преддверии Russian Look и сейчас уже выглядит довольно органичной частью Open Look.


Фото Стаса Левшина






Просмотров: 60Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все