Поиск
  • Ольга Шкарпеткина

Красный лебедь

Знаменитый британский хореограф Мэтью Боурн и его New Adventures приступают к постановке нового балета «Красные башмачки» (The Red Shoes) по одноименному фильму режиссёров Майкла Пауэлла и Эмерика Пресбургера, на музыку Бернарда Херрманна, представителя Золотого века Голливуда (известного своим сотрудничеством с Альфредом Хичкоком, Орсоном Уэллсом и Мартином Скорсезе). Главную роль Виктории Пейдж исполнит прима-балерина труппы Эшли Шоу. Премьера спектакля состоится 21 ноября 2016 года в Королевском театре Плимута (Theatre Royal Plymouth). А мы предлагаем читателям вспомнить фильм, прочитав статью Ольги Шкарпеткиной.

Лермонтов. Зачем Вы танцуете?

Вики. А зачем Вы живете?

Бытует мнение, что балет Ж. Доберваля «Тщетная предосторожность» – это «прабабушка мирового балета». Так вот, фильм «Красные башмачки» (“The Red Shoes”, 1948) можно смело назвать «бабушкой мирового кино о балете».

Именно «Красные башмачки», по единогласному мнению критиков, протоптали дорогу такому жанру единения двух искусств, как «танец в кино». Это не просто первый подобного уровня фильм-размышление о трагической судьбе артистки балета, но первый фильм, в котором развернута тема «балета о балете» и присутствует большой (для художественного фильма) сугубо танцевальный фрагмент. От него отталкивались Джин Келли со своими вставными балетными спектаклями в фильмах «Поющие под дождем» и «Американец в Париже», Чарльз Чаплин с «Огнями рампы».

Об этой картине и ее участниках написано довольно много, и мы не будем повторяться. Весьма трудно найти какие-то необычные или неизвестные факты. Кинофильм, перевернувший сознание британцев и раскрасивший послевоенную Европу яркими, таинственными и щемяще-трагическими красками закулисного мира, создали Майкл Пауэлл и Эмерик Прессбургер (сценарий и режиссура), пригласив на главную роль молодую талантливую балерину Мойру Ширер, которая, ясное дело, проснулась знаменитой. Хореографией картины заведовал известный танцовщик, исполнитель роли премьера балета Роберт Хелпманн, эту должность с ним разделял Леонид Мясин, также получивший роль – главного балетмейстера и педагога – и поставивший сам себе партию Башмачника. Весь фильм пронизан атмосферой дягилевских «Русских сезонов» позднего периода, образ русского импресарио Бориса Лермонтова скалькирован с личности Сергея Дягилева, а в прима-балерине его театра Ирине Баронской, сыгранной и станцованной Людмилой Чериной, без труда угадывается знаменитая баланчинская «бэби-балерина» Ирина Баронова. Можно продолжать искать прототипы, все фигуры довольно узнаваемы и типичны для той эпохи и театральной жизни.

То, что это фильм о жестокости, авторы дают понять практически с первых кадров, когда обезумевшая толпа студентов врывается в театр и, спеша занять места, срывает со стены афишу с этим самым спектаклем; с первых нот, когда становится очевидным, что увенчанный лаврами композитор нагло украл музыку у безызвестного своего ученика. Хамское поведение властителя балетных судеб Лермонтова, «героя своего времени» с барскими замашками, сразу расставляет все точки над i, предупреждая зрителя, что здесь будет не до шуток. Конфликт фильма сегодня кажется исчерпанным: уже несколько поколений танцовщиц своим примером доказали, что можно успешно совмещать семейную жизнь и карьеру прима-балерины. Однако качество искусства от этого снижается, по мнению инфернального Лермонтова, который, казалось бы, ратует за популярную теорию «все самое лучшее достигается ценой великого страдания», где состояние творца сопряжено с состоянием самопожертвования и одиночества, – а на самом деле банально делает большие деньги на обезволенных рабах-артистах.

Шотландской балерине Мойре Ширер, воплотившей роль Виктории Пейдж, удалось соединить в своем творчестве две линии: она превосходная балерина и неплохая актриса. Мало кто в совершенстве владеет обеими палитрами, обычно происходит перевес то в одну, то в другую сторону, в зависимости от базовой профессии. Ярко-рыжие волосы, мертвенно-бледная кожа и алые губы, зловеще гармонирующие с алыми атласными пуантами, – что еще нужно, чтобы соответствовать тревожному символу служения одной из капризных муз? Особое внимание стоит обратить на грим Вики Пейдж, принцип которого, как отметили все критики, откровенно позаимствовал режиссер «Черного лебедя» Д. Аронофски. В конце фильма выразительные перьевые «стрелки» Вики модифицируются для несостоявшегося финального выступления, «обагряясь» красными каплями в уголках глаз и подтеками, будто героиня плачет кровавыми слезами (сравним с красными белками Нины – Натали Портман). Все эти визуальные «страсти», разумеется, дублируются и чисто кинематографическими приемами, например, нагнетание напряжения («саспенс») идет за счет клипового (укорачивающегося) монтажа и опрокинутых ракурсов съемки, создающих атмосферу хаоса, в котором что-то должно случиться – и случается.

Даже не очень дотошный в деталях зритель может заметить в развязке картины одну нестыковку, о которой знали и сами режиссеры. Можно сказать, они стали заложниками этого «ляпа», но ничего поделать не могли: когда в гримёрку к Вики, готовящейся к началу выступления, приходят Лермонтов и Крастер, на ней уже надеты красные пуанты, однако, по сюжету спектакля, ее героиня получает туфли по ходу действия. Это как если бы исполнительница партии Золушки в первый раз предстала перед зрителем замарашкой в хрустальных туфельках! Но авторам было необходимо, чтобы их персонаж умерла в красных башмачках, ибо они послужили причиной ее гибели. Поэтому создатели решили оставить как есть, пусть и противореча сюжету. Не понятно только, почему нельзя было развернуть сцену с внезапно приехавшим мужем и импресарио в антракте балета, по завершении первого акта, когда на ногах Вики совершенно логично роковые пуанты. Вероятно, балет подразумевался одноактным, но зритель про то не знает, тем более что нам показывают только отдельные его куски. В этом случае вновь пробудившийся вкус героини к танцу был бы явственнее ощутим: Вики разгорячена первым действием, еще не вышла из образа, а муж настаивает, чтобы она от всего отказалась.

«Господи, прости мне все», – наверное, беззвучно шепчет эта британская Анна Каренина, самозабвенно бросаясь под поезд. Если режиссерам было важно напомнить о великих «Русских сезонах», всколыхнувших европейский балет (чтобы не забывать о них, сюда призван прыгучий Леонид Мясин), то финальная фраза Вики Пейдж «снимите с меня красные башмачки» перекликается с предсмертной просьбой Анны Павловой «приготовьте мне мой костюм Лебедя». Только Павлова еще собиралась продолжить танцевать и в загробной жизни, а несчастная Виктория жаждала с танцами покончить. Павлова надевала, Вики снимала свой костюм, принесший ей славу и страдания.

Фото предоставлены автором

Просмотров: 120Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Dance Open 2.0