Поиск
  • protanecmagazine

Борьба противоположностей


Тем, что уровни развития и подготовки участников одного творческого конкурса часто разнятся, никого не удивишь: на этом и строится сравнение, приводящее к выбору сильнейшего. Но как быть в ситуации, когда конкурсанты — представители разных хореографических вселенных? Может ли белое сравниваться с овальным? Возможно ли выбрать бесспорного победителя такого состязания? С этими непростыми вопросами пришлось столкнуться жюри в финале конкурса молодых хореографов, который прошел 25 ноября в рамках фестиваля Context. Diana Vishneva.

У каждого из шести молодых постановщиков, представивших свои работы на этом смотре, сложилась собственная система взглядов на искусство и его задачи: для кого-то первостепенна форма, кто-то считает невозможным существование хореографии отдельно от традиций драматического театра, для кого-то танец — повод говорить об актуальном, для кого-то — о вечном, а кто-то видит в нем способ выражения личных горестей и радостей. Все конкурсанты работают в разных направлениях, и области их творчества совсем не пересекаются.

Бывшая воспитанница, а ныне педагог Театра-студии современной хореографии Екатерина Лещенко находит вдохновение в искусстве драматического театра и в литературе. В ее конкурсной работе «Станционный смотритель» представлено исследование любимого литературоведами образа Самсона Вырина. При этом автор не тонет в водовороте многочисленных концепций, а находит свою трактовку, в которой нет места набившему оскомину термину «маленький человек». Не это интересует Екатерину Лещенко, она говорит в первую очередь об очень личной трагедии человека с огромным любящим сердцем. Просыпается оставленный и забытый всеми станционный смотритель, и на него обрушиваются воспоминания о Дуне — любимой дочке, единственной радости, навсегда потерянной. Мучения усиливаются, когда Вырину являются призраки прошлого — Дуня на разных этапах своего взросления.



"Станционный смотритель" (хореография Екатерины Лещенко)

Изо всех сил старается удержать хоть кого-то из них безутешный отец, но все три девочки вскоре исчезают, оставляя героя наедине со своим горем и одиночеством ночи. Драматическая сторона этой миниатюры, подкрепленная чарующей музыкой из «Осеннего бала эльфов» Владимира Мартынова, так качественно выстроена и эмоционально сильна, что поначалу зритель и не замечает, как хореография все больше и больше отодвигается на второй план. Тем не менее, в дальнейшем становится трудно закрывать глаза на то, что «Станционный смотритель» — это, скорее, драматическая миниатюра, чем хореографический спектакль. Идея передается в большей степени с помощью мимики, жестов, управления сценическими пространством, а не хореографически.

Из литературного произведения родилась также работа Елизаветы Некрасовой «Танец пены морской». Непосредственно танцу пены предшествует история любви Русалочки к слабовольному Принцу, не способному понять и оценить ее великую жертву. Образ Русалочки решен в традиционном ключе: это милая мечтательница, кокетливо приподнимающая к спине свой воображаемый хвост, так, будто это не она несколько секунд до того с трогательной беспомощностью и большой прилежностью волокла его по песку. Когда вместо хвоста у Русалочки появляются ноги, ей никак не даются рваные, механизированные движения Принца и его спутницы, которая, кстати, с такой самозабвенной жестокостью разделывает в начале спектакля рыбу, что все надежды на успокоение несчастной главной героини улетучиваются. И действительно, даже потеряв телесный облик, Русалочка не перестает страдать. Последнее из ее превращений осуществляется с помощью пышного свадебного платья, на котором проектор рисует изображение морской пены; под такой визуальный аккомпанемент руки танцовщицы начинают завораживающую и горестную исповедь. В этом танце то прорывается обида на жестокую судьбу, то его сменяют тихое смирение и готовность снова пожертвовать собой во имя любви.

Михаил Колегов в постановке «Забери меня» предпочел сосредоточиться на насущном. Действие произведения разворачивается в мире, попавшем в ловушку гаджетов и социальных сетей; персонажи пытаются выжить, создавая такую систему контактов, чтобы в случае опасности можно было подставить подножку ближнему и спрятаться за ним. Ясно, что кто-то неминуемо окажется лишним в этой крошечной модели социума и именно из его сердца безжалостно вырвут все провода. Эта антиутопия выполнена в стиле, не соотносимом ни с драматичным модерном Екатерины Лещенко, ни с contemporary Елизаветы Некрасовой. В «Забери меня» взаимодействие между партнерами осуществляется на ином хореографическом уровне; здесь, например, сравнительно много поддержек, сделанных с налетом эстрадного танца.


"Забери меня" хореография Михаила Колегова

В совсем иной плоскости создана работа выпускницы АРБ им. А.Я. Вагановой Арины Тростянецкой, успевшей проучиться также в бежаровской «Рудре» и станцевать немалое количество спектаклей в составе NDT 2. «MH-17» объединяет реальные внешние события — авиакатастрофу — с болью автора за потери других и с исследованием темы внезапной смерти. Арину Тростянецкую интересует мгновение, когда человек, еще недавно хранивший в себе целый живой микромир, превращается в «груду костей». Хореограф анализирует этот момент с помощью двух танцовщиков, пропускающих через себя мысль о конечности существования и облекающих боль утраты в импровизацию, границы которой были предварительно установлены автором.


"Внутриутробная музыка гения" хореография Соны Овсепян


Танцевальное полотно «Внутриутробной музыки гения» Соны Овсепян, еще одной конкурсантки, создано не в импровизационной манере. Музыка Бетховена спорит в этой миниатюре с музыкой Баха, а озорные девушки-ноты пытаются отвоевать место в мыслях Гения у романтичной балерины-мелодии. Во «Внутриутробной музыке гения» есть и хореографическое многоголосье; и в лучших традициях сценического танца выполненный любовный дуэт Гения и Мелодии; и доля приятного юмора, полностью отсутствовавшего в других конкурсных работах; и конфликт; и глубокая внутренняя драма талантливого человека; и целый ряд образов, наделенных собственными хореографическими характеристиками, настроением и историей. Не секрет, что начало творческого пути, как правило, ознаменовано поисками своего творческого «я», пробами пера и иногда скачками из крайности в крайность. Думается, Соной Овсепян начальный этап проб и ошибок уже пройден. Фразы в ее произведении естественно переливаются одна в другую, и в итоге образуется зрелый художественный текст, богатый лексически и стилистически цельный. Поскольку узнаваемый стиль и ровный почерк хореографом выработаны, «Внутриутробная музыка гения» прозвучала достаточно убедительно для того, чтобы можно было рассматривать Сону Овсепян как возможного победителя.


Но жюри увидело потенциал в другом участнике — артисте балета Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Константине Семенове с «Забытыми приношениями» на музыку Оливье Мессиана. Из пяти танцовщиков Большого театра хореограф лепит великолепные скульптурные композиции, превращая артистов в скованных общим стремлением древнегреческих титанов. С формой была проделана большая работа, это очевидно, а вот идея и эмоционально-психологическая составляющая миниатюры на первых же минутах теряются в калейдоскопе пластических фигур. Простор для осмысления здесь впечатляющий, однако автора больше увлекает череда вращений, переплетений и прыжков. Эта особенность становится достаточно заметной при сравнении с другими конкурсными работами, где танец рождается из идеи, а не идея уже в процессе вытекает из танца.


«Забытые приношения» хореография Константина Семенова

Впрочем, непропорциональное соотношение между формой и содержанием — дело поправимое; гармония, должно быть, скоро будет найдена. Гораздо более существенно другое.

У победителя прекрасные знания в области художественного языка, что и неудивительно, учитывая его образование (Константин Семенов — выпускник МГАХ) и участие в спектаклях классиков современного балета. Речь же его, воплощенная в танце, не так убедительна. Все слова и фразы «Забытых приношений» прекрасны, однако они уже были кем-то сказаны в похожем контексте. Конечно, лексика современного балета, не открещивающегося от классики, не бездонна, поэтому даже великие, творящие в русле одного направления, говорят на общем хореографическом языке и неизбежно повторяются. В чем же тогда их величие и почему они не безлики? Все дело именно в том, как мэтры используют знания в танце: какова манера «произношения» привычных элементов, «интонация», как выдержана стилистика. Продолжая развивать лингвистическую метафору, можно сказать, что просто знать язык недостаточно, нужно ещё и уметь пользоваться им — производить речь, грамотную и уникальную в своем облике. И вот этого, будто естественной, но в действительности до мельчайших деталей выверенной и со знанием дела выстроенной речи, самостоятельной, а не пересказанной, не хватило постановщику.


Вероятно, жюри выбрало победителя с тем расчетом, что европейская стажировка творчески раскрепостит молодого автора, даст ему возможность развить хореографическую самобытность и научит творить без опоры на проверенные, надежные трафареты. Если Диана Вишнёва, Ханс ван Манен и Вячеслав Самодуров, практикующие профессионалы, в это поверили, не должен сомневаться и зритель. А о результатах говорить рано, ведь настоящая борьба для Константина Семенова, от которого публика теперь будет ждать убедительного доказательства того, что решение жюри было верным, только начинается.












Наталья Плуталовская

71 просмотр0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Dance Open 2.0