Поиск
  • protanecmagazine

Борьба противоположностей


Тем, что уровни развития и подготовки участников одного творческого конкурса часто разнятся, никого не удивишь: на этом и строится сравнение, приводящее к выбору сильнейшего. Но как быть в ситуации, когда конкурсанты — представители разных хореографических вселенных? Может ли белое сравниваться с овальным? Возможно ли выбрать бесспорного победителя такого состязания? С этими непростыми вопросами пришлось столкнуться жюри в финале конкурса молодых хореографов, который прошел 25 ноября в рамках фестиваля Context. Diana Vishneva.

У каждого из шести молодых постановщиков, представивших свои работы на этом смотре, сложилась собственная система взглядов на искусство и его задачи: для кого-то первостепенна форма, кто-то считает невозможным существование хореографии отдельно от традиций драматического театра, для кого-то танец — повод говорить об актуальном, для кого-то — о вечном, а кто-то видит в нем способ выражения личных горестей и радостей. Все конкурсанты работают в разных направлениях, и области их творчества совсем не пересекаются.

Бывшая воспитанница, а ныне педагог Театра-студии современной хореографии Екатерина Лещенко находит вдохновение в искусстве драматического театра и в литературе. В ее конкурсной работе «Станционный смотритель» представлено исследование любимого литературоведами образа Самсона Вырина. При этом автор не тонет в водовороте многочисленных концепций, а находит свою трактовку, в которой нет места набившему оскомину термину «маленький человек». Не это интересует Екатерину Лещенко, она говорит в первую очередь об очень личной трагедии человека с огромным любящим сердцем. Просыпается оставленный и забытый всеми станционный смотритель, и на него обрушиваются воспоминания о Дуне — любимой дочке, единственной радости, навсегда потерянной. Мучения усиливаются, когда Вырину являются призраки прошлого — Дуня на разных этапах своего взросления.



"Станционный смотритель" (хореография Екатерины Лещенко)

Изо всех сил старается удержать хоть кого-то из них безутешный отец, но все три девочки вскоре исчезают, оставляя героя наедине со своим горем и одиночеством ночи. Драматическая сторона этой миниатюры, подкрепленная чарующей музыкой из «Осеннего бала эльфов» Владимира Мартынова, так качественно выстроена и эмоционально сильна, что поначалу зритель и не замечает, как хореография все больше и больше отодвигается на второй план. Тем не менее, в дальнейшем становится трудно закрывать глаза на то, что «Станционный смотритель» — это, скорее, драматическая миниатюра, чем хореографический спектакль. Идея передается в большей степени с помощью мимики, жестов, управления сценическими пространством, а не хореографически.

Из литературного произведения родилась также работа Елизаветы Некрасовой «Танец пены морской». Непосредственно танцу пены предшествует история любви Русалочки к слабовольному Принцу, не способному понять и оценить ее великую жертву. Образ Русалочки решен в традиционном ключе: это милая мечтательница, кокетливо приподнимающая к спине свой воображаемый хвост, так, будто это не она несколько секунд до того с трогательной беспомощностью и большой прилежностью волокла его по песку. Когда вместо хвоста у Русалочки появляются ноги, ей никак не даются рваные, механизированные движения Принца и его спутницы, которая, кстати, с такой самозабвенной жестокостью разделывает в начале спектакля рыбу, что все надежды на успокоение несчастной главной героини улетучиваются. И действительно, даже потеряв телесный облик, Русалочка не перестает страдать. Последнее из ее превращений осуществляется с помощью пышного свадебного платья, на котором проектор рисует изображение морской пены; под такой визуальный аккомпанемент руки танцовщицы начинают завораживающую и горестную исповедь. В этом танце то прорывается обида на жестокую судьбу, то его сменяют тихое смирение и готовность снова пожертвовать собой во имя любви.

Михаил Колегов в постановке «Забери меня» предпочел сосредоточиться на насущном. Действие произведения разворачивается в мире, попавшем в ловушку гаджетов и социальных сетей; персонажи пытаются выжить, создавая такую систему контактов, чтобы в случае опасности можно было подставить подножку ближнему и спрятаться за ним. Ясно, что кто-то неминуемо окажется лишним в этой крошечной модели социума и именно из его сердца безжалостно вырвут все провода. Эта антиутопия выполнена в стиле, не соотносимом ни с драматичным модерном Екатерины Лещенко, ни с contemporary Елизаветы Некрасовой. В «Забери меня» взаимодействие между партнерами осуществляется на ином хореографическом уровне; здесь, например, сравнительно много поддержек, сделанных с налетом эстрадного танца.


"Забери меня" хореография Михаила Колегова

В совсем иной плоскости создана работа выпускницы АРБ им. А.Я. Вагановой Арины Тростянецкой, успевшей проучиться также в бежаровской «Рудре» и станцевать немалое количество спектаклей в составе NDT 2. «MH-17» объединяет реальные внешние события — авиакатастрофу — с болью автора за потери других и с исследованием темы внезапной смерти. Арину Тростянецкую интересует мгновение, когда человек, еще недавно хранивший в себе целый живой микромир, превращается в «груду костей». Хореограф анализирует этот момент с помощью двух танцовщиков, пропускающих через себя мысль о конечности существования и облекающих боль утраты в импровизацию, границы которой были предварительно установлены автором.


"Внутриутробная музыка гения" хореография Соны Овсепян


Танцевальное полотно «Внутриутробной музыки гения» Соны Овсепян, еще одной конкурсантки, создано не в импровизационной манере. Музыка Бетховена спорит в этой миниатюре с музыкой Баха, а озорные девушки-ноты пытаются отвоевать место в мыслях Гения у романтичной балерины-мелодии. Во «Внутриутробной музыке гения» есть и хореографическое многоголосье; и в лучших традициях сценического танца выполненный любовный дуэт Гения и Мелодии; и доля приятного юмора, полностью отсутствовавшего в других конкурсных работах; и конфликт; и глубокая внутренняя драма талантливого человека; и целый ряд образов, наделенных собственными хореографическими характеристиками, настроением и историей. Не секрет, что начало творческого пути, как правило, ознаменовано поисками своего творческого «я», пробами пера и иногда скачками из крайности в крайность. Думается, Соной Овсепян начальный этап проб и ошибок уже пройден. Фразы в ее произведении естественно переливаются одна в другую, и в итоге образуется зрелый художественный текст, богатый лексически и стилистически цельный. Поскольку узнаваемый стиль и ровный почерк хореографом выработаны, «Внутриутробная музыка гения» прозвучала достаточно убедительно для того, чтобы можно было рассматривать Сону Овсепян как возможного победителя.


Но жюри увидело потенциал в другом участнике — артисте балета Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Константине Семенове с «Забытыми приношениями» на музыку Оливье Мессиана. Из пяти танцовщиков Большого театра хореограф лепит великолепные скульптурные композиции, превращая артистов в скованных общим стремлением древнегреческих титанов. С формой была проделана большая работа, это очевидно, а вот идея и эмоционально-психологическая составляющая миниатюры на первых же минутах теряются в калейдоскопе пластических фигур. Простор для осмысления здесь впечатляющий, однако автора больше увлекает череда вращений, переплетений и прыжков. Эта особенность становится достаточно заметной при сравнении с другими конкурсными работами, где танец рождается из идеи, а не идея уже в процессе вытекает из танца.


«Забытые приношения» хореография Константина Семенова

Впрочем, непропорциональное соотношение между формой и содержанием — дело поправимое; гармония, должно быть, скоро будет найдена. Гораздо более существенно другое.

У победителя прекрасные знания в области художественного языка, что и неудивительно, учитывая его образование (Константин Семенов — выпускник МГАХ) и участие в спектаклях классиков современного балета. Речь же его, воплощенная в танце, не так убедительна. Все слова и фразы «Забытых приношений» прекрасны, однако они уже были кем-то сказаны в похожем контексте. Конечно, лексика современного балета, не открещивающегося от классики, не бездонна, поэтому даже великие, творящие в русле одного направления, говорят на общем хореографическом языке и неизбежно повторяются. В чем же тогда их величие и почему они не безлики? Все дело именно в том, как мэтры используют знания в танце: какова манера «произношения» привычных элементов, «интонация», как выдержана стилистика. Продолжая развивать лингвистическую метафору, можно сказать, что просто знать язык недостаточно, нужно ещё и уметь пользоваться им — производить речь, грамотную и уникальную в своем облике. И вот этого, будто естественной, но в действительности до мельчайших деталей выверенной и со знанием дела выстроенной речи, самостоятельной, а не пересказанной, не хватило постановщику.


Вероятно, жюри выбрало победителя с тем расчетом, что европейская стажировка творчески раскрепостит молодого автора, даст ему возможность развить хореографическую самобытность и научит творить без опоры на проверенные, надежные трафареты. Если Диана Вишнёва, Ханс ван Манен и Вячеслав Самодуров, практикующие профессионалы, в это поверили, не должен сомневаться и зритель. А о результатах говорить рано, ведь настоящая борьба для Константина Семенова, от которого публика теперь будет ждать убедительного доказательства того, что решение жюри было верным, только начинается.












Наталья Плуталовская

Просмотров: 70Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все