Поиск
  • protanecmagazine

Хореографический фастфуд на Kremlin Gala-2015


Гала-концерт — формат коварный: намерение объять необъятное и угодить всем категориям широкой зрительской аудитории нередко играет с организаторами злую шутку. Вряд ли справедливо перекладывать всю вину на современных режиссеров, хотя от них, бесспорно, многое зависит. История гала началась не вчера, а потому формат этот существует по своду неписаных правил, которых, может, даже не совсем осознанно придерживаются и в наши дни. Традиционно такой балетный вечер, как консервативная и суеверная невеста, подбирающая к свадьбе что-то новое, что-то старое, что-то взятое взаймы и что-то голубое, содержит нечто лирическое, нечто патетическое, нечто комедийное, нечто скучное, нечто до невозможности затасканное и нечто сенсационное. Требуется хороший вкус и чувство меры, чтобы создать в итоге гармоничный и цельный образ. И в начале существования “Kremlin Gala. Звезды балета XXI века» у его организаторов это получалось: гала в Государственном Кремлевском дворце давал возможность отведать деликатесы современной хореографии и позволял увидеть передовых танцовщиков, нечасто появляющихся в наших широтах. Но на «Kremlin Gala» в 2015-м как будто сменился шеф-повар — вместо блюд высокой кухни перед постоянным зрителями вдруг оказался красиво упакованный балетный фастфуд.


Как и в прошлые годы, в концерте принимали участие зарубежные танцовщики, однако выбор номеров в этот раз нельзя назвать удачным, потому что он пресек любые стремления артистов проявить себя. Так, танцовщики Staatsballett Berlin Сорая Бруно, Михаэль Банцхаф и Михаил Канискин исполнили беспроигрышный в смысле принятия публикой, но не слишком танцевальный «Диван» Ицика Галили, который москвичи могли видеть на прошлогоднем фестивале «Context». Этот легкий, юмористический номер с налетом фривольности ожидаемо вызвал живейший отклик у зала. В нем есть простор для актерской игры и смелых акробатических трюков над этим самым диваном, ставшим центром миниатюры. Однако танца здесь совсем мало, а высказаться второй раз в более хореографически показательном номере гостям не дали, что свело к минимуму значимость их приезда.


Не сумели многого сказать и гости из Бостонского балета. В небольшом и в противовес «Дивану» актерски не впечатляющем дуэте из балета «Маргарита и Арман» Петра Конти и Эрис Нежа показали добротный американский атлетизм и проработанные линии, но оставить хоть какой-то эмоциональный след то ли не смогли, то ли просто не успели.

Ярким было выступление в созданном Массимильяно Вольпини «Прототипе» Роберто Болле, правда, исключительно в силу потрясающих воображение визуальных эффектов и удесятеренного напора: на экране какое-то время танцевала целая армия клонов, а во главе этого кордеБОЛЛЕта, на сцене ГКД, стоял сам премьер ABT и Ла Скала. Тут волей-неволей пришлось задуматься о проблеме клонирования и прийти к выводу, что неплохо было бы создать социальную программу «Роберто Болле в каждый дом». И эти мысли о будущем счастье человечества оказались более занимательными, чем нехитрый танец, разворачивавшийся на сцене. О хореографических достоинствах номера говорить сложно, поскольку немалую часть его заняли вставки из других спектаклей — этакий гала-концерт в гала-концерте. Зато публика смогла взглянуть на классику в исполнении звезды мирового балета, а в качестве бонуса получила возможность полюбоваться на безукоризненного итальянца в новой, пусть и не выдающейся, но подчеркивающей все сильные стороны артиста хореографии.


В гордом осознании собственной самодостаточности, так же, как и Болле, не имея необходимости в поддержке коллег, станцевала фокинского «Лебедя» Ульяна Лопаткина. Народная артистка величественно проплыла будто бы не по сцене, а над ней, не обращая внимания на то, что раскинувшееся внизу королевство обеднело и побледнело с тех пор, как балерина наведывалась на тот же гала в прошлом году. Царственная и прохладная красота примы Мариинского театра произвела впечатление на вернувшихся в лоно безопасной классики зрителей.

И действительно, Лебедь Лопаткиной — удивительное творение, созданное редким сочетанием девичьей нежности облика и зрелой, взвешенной манерой балерины, которая танцует его с таким достоинством и такой значительностью, что не верить и не принимать это невозможно. Только вот ни страдания, ни метания, ни колебания, ни желания этой чудесной птице с изумительными руками-крыльями оказались несвойственны, а потому гладь непререкаемого совершенства формы ни на секунду не поколебалась внутренними переживаниями.


За эмоциональность наряду с парой других произведений отвечала «Баллада» Аллы Сигаловой, впервые представленная публике на гала. В основу этой работы, посвященной 70-летию Великой Победы, лег принцип полифоничности: три пары героев любили, страдали, расставались на фоне кадров из хроники военных лет, причем каждая в своей манере и в своем темпе. При обращении к такой болезненной теме хореографу несложно впасть в истерику и сделать рваный, захлебывающийся номер, но Сигалова не поддалась искушению. Велика вероятность того, что очень по-женски прочувствованная и экспрессивная «Баллада» вышла неистерической благодаря тонкому исполнению артистов Большого театра, среди которых сразу же выделилась пара Ольга Смирнова – Семен Чудин.

Щемящая красота момента, когда премьер Большого надел на партнершу свой пиджак и, ухватившись за его полы, стал медленно поворачивать стоящую в совершеннейшем a la second балерину вокруг оси, заставил забыть обо всех шероховатостях, патетических преувеличениях и, увы, о танцующих рядом парах Анастасия Меськова – Денис Савин и Нина Капцова – Денис Родькин.


Боялись остаться незамеченными и старались запомниться как можно лучше солистка Большого Мария Виноградова и премьер Михайловского театра Иван Васильев, показавшие фрагмент из «Шехеразады» Фокина. Мария Виноградова, во второй части программы исполнившая экспрессивное «Последнее танго», по всей видимости, неравнодушна к образам утопающих в страстях обольстительниц. Уже на первой минуте номера она шаровой молнией запустила в зал настойчивый эротизм. Однако игра в роковую женщину и сверкание глазами не оставили ощущения пряного восточного волшебства, магнетической загадки, которой зритель вправе ожидать от исполнительницы этой партии. Иван Васильев, как обычно, лихо прыгал и не смог удержаться от того, чтобы, уходя со сцены, не сделать кокетливое grand jete. Но теперь это уже не производит былого впечатления, потому что рано или поздно уставшая от трюков публика хочет увидеть вместо них чистоту танца и глубину образа. В случае же с «Шехеразадой» номер даже не был тщательно отрепетирован: исполнителям было не до страстных взглядов, потому что глазами они постоянно спрашивали друг друга, не пора ли переходить к следующему движению.


Кульминацией программы должно было стать «Болеро» в исполнении бежаровской труппы. Изначально планировалось, что солировать в этой хореографической поэме будет Полина Семионова, популярная на Западе выпускница МГАХ, прима ABT и Staatsballett Berlin, и это обещало интригу, ведь до Семионовой из отечественных балерин чести танцевать произведение Бежара удостаивались Майя Михайловна Плисецкая и Диана Вишнева. По отзывам немецких критиков, видевших дебют Полины Семионовой в «Болеро», эта танцовщица встает в один ряд с великими и предлагает интересную трактовку материала. На гала Семионова приехать не смогла, и случай предоставил московской публике шанс посмотреть легендарное «Болеро» в мужском исполнении. 26 сентября красный стол оказался в распоряжении Жюльена Фавро — танцовщика, обладающего необычной пластикой, не слишком мужественной, но и не изобилующей чрезмерной женственностью.

Эта пластика не была приправлена настолько сильной харизмой и сногсшибательной энергетикой, которые, если верить свидетелям, присутствовали в «Болеро» Плисецкой или Гиллем, но все же не без помощи магической музыки Равеля она гипнотизировала. И казалось, что сила бежаровской магии, подкрепленной искренним поклонением и огромной самоотдачей исполнителей, не может не действовать. Вопреки всем ожиданиям, одно из немногих блюд истинно высокой кухни на потерявшем свой блеск пиру было отвергнуто: нарядная публика нетерпеливо ерзала на стульях, в голос разговаривала и даже — поверите ли? — не гнушалась пародировать солиста, глубоко погруженного в свое священнодействие.



В этот момент стало ясно, почему так изменилось меню и так снизилось качество продуктов на ежегодном кремлевском вечере. Гурманы-балетоманы и организаторы разошлись во взглядах на цели «Kremlin Gala»: первым интереснее наполнение программы, а вторым — наполненность огромного зала. Кремлевский дворец одними любителями балета не заполнишь, выручает репутация светского мероприятия, привлекающая как состоятельных людей, так и не часто наведывающихся в театр представителей среднего класса, считающих, что раз в год необходимо приобщиться к искусству балета и к культуре высшего общества. А тут еще гуляющие в ясный сентябрьский денек у Кремля, поддаваясь уговорам распространителей билетов, решают изменить планы на вечер и сходить посмотреть, чем там на этом неведомом «Kremlin Gala» кормят. С годами выяснилось, что накормить такую пеструю публику по изначально принятому меню не так-то просто — слишком много усилий требуется, чтобы привить ей хороший вкус. Но можно выбрать и более необременительный вариант: в срочном порядке приготовить что-то посытнее и попроще.

Наталья Плуталовская

Источник фото


Просмотров: 121Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все