Поиск
  • protanecmagazine

Ломая систему. Интервью с Анастасией Енгашевой


Студентка балетмейстерского факультета МГАХ Анастасия Енгашева в июне представляет на сцене ДК ЗИЛ смелый и крайне не типичный для балетной сцены проект — хореографическую антиутопию на музыку популярной британской рок-группы Muse. Анастасии удалось не только заразить своей идеей и привлечь к работе энтузиастов, среди которых есть молодые художники, будущие и действующие артисты балета, просто любители искусства, но также заручиться моральной поддержкой звукозаписывающей студии Warner Music, фронтмена Muse, педагогов МГАХ и собрать на англоязычном краудфандинговом сайте часть средств, необходимых для того, чтобы запланированная премьера состоялась.

30 марта истекает срок сбора средств для постановки балета Анастасии Енгашевой «Система». Если Вы хотите внести свою лепту в осуществление проекта и помочь молодой команде, до следующего понедельника у Вас ещё есть возможность пожертвовать сумму от 50 рублей на их страничке: https://boomstarter.ru/projects/296732/balet_na_muzyku_gruppy_muse_49791 . Все собранные средства пойдут на аренду зала и технического оснащения.

Московский автор журнала «PRO ТАНЕЦ» Наталья Плуталовская побеседовала с отважным молодым хореографом о деталях проекта.


- Как Вы пришли в МГАХ и почему именно на хореографию?


- Сначала я училась в балетной школе в Риге, в училище, закончила там. Наверное, определилась в третьем классе балетной школы, это где-то седьмой класс общеобразовательной, что хочу на хореографию пойти.


- Просто танцевать не так интересно?


-А мне нравилось всегда, я с самого детства что-то сочиняла. Первый осмысленный танец, когда я решила, что надо не импровизировать, а знать конкретный порядок, понимать, что и как, появился, по-моему, в девять лет. Потом поступила в хореографическое училище, там тоже стала танцы придумывать. Во втором классе придумала польку, показала своей учительнице по классике, ей очень понравилось, и она сказала: «Тебе надо идти на хореографа». Это тоже сыграло важную роль.

-А в Риге есть хореографическое отделение?

- Есть, да, в Музыкальной академии. Но там уровень, конечно, намного ниже, чем здесь. Вообще МГАХ — это одно из лучших училищ в мире. Плюс ещё не последнюю роль сыграло то, что я хотела учиться на русском языке. Я сама русская, родители на русском говорят, все бабушки-дедушки отсюда. Просто в советское время по работе туда уехали, так и остались. Я родилась уже в другой стране.

- И вот Вы оказались в МГАХ, в этом году уже выпускаетесь. Сколько лет Вы проучились в общей сложности?

- Восемь лет в Риге и здесь с 2010 года. Этот год последний, когда выпускается курс специалистов. Сейчас новая программа.

- Бакалавриат и магистратура?

- Да. Курс, который идёт за нами, учится уже по другой программе. Между нами разрыв в пару лет, потому что балетмейстеров набирают раз в два-три года.

- Мало кто идёт?

- Да профессия такая. Нас много, в общем-то, и не нужно. (Смеётся). Да и куда потом идти?

- Действительно, а куда идут? Вы знаете, чем будете заниматься после выпуска?

- Не знаю!.. Как пойдёт! Я думаю, самое главное выпустить спектакль, который я сейчас делаю, а дальше уже будет видно. Может быть, с ним дальше что-то пробовать, его развивать. Может быть… Не знаю, вариантов много! Скорее всего, я в России буду оставаться, в Москве.

- Балет «Система» создаётся в рамках Вашей дипломной работы?

- Да. Диплом состоит из двух частей: практической, постановочной, и части теоретической. Во второй части я пишу о своём балете, о том, как я его ставила, почему выбрала эту тему, и всё такое.

- Как возник замысел этого балета?

- Для дипломной работы я искала тему очень долго, полгода. Как-то слушала в метро Muse, и вдруг всё сложилось: сюжет, песни. Потом это, конечно, редактировалось сто раз. Я долго-долго к этому шла. Всё время я ищу музыку, на которую захочу поставить, которая будет моя. Когда я уже училась здесь на первом курсе, я услышала Muse. Обратилась к брату, сказала, что классика уже приелась, хочется чего-то новенького, и он предложил мне их песню. Она мне очень понравилась, я поставила танец. Потом подумала: раз она мне так нравится, я и другие должна послушать. Когда я слушаю их музыку, у меня постоянно рисуются картинки, я вижу её в балетных образах. Так что всё пошло от музыки.

- Что Вас, хореографа, привлекает в творчестве Muse? Почему эта совсем не балетная музыка кажется Вам в достаточной степени «танцевальной», как на неё можно положить хореографию?

- Она отображает меня, она мне очень близка. Чтобы выразить себя, нужно выбирать музыку, которая соответствовала бы твоему настроению, характеру. Мне нравится эмоциональность, очень нравятся тексты. И потом не такая уж она простая, очень разнообразная.

-Но ведь очень трудно объединить в один материал эти разнородные песни? У них разные тексты, разный ритм, разная эмоциональная палитра. Всегда есть опасность, что получится слишком фрагментарно.

- Разным песням будут соответствовать разные танцевальные композиции. Их можно брать как отдельные номера, а можно и как единый балет. Всё-таки идёт одна сюжетная линия. Я, конечно, старалась подбирать песни так, чтобы они сочетались друг с другом, чтобы резких перепадов не было.

- Перескажете вкратце сюжет?

- Это история любви в государстве, где нет чувств и эмоций. Обычный ход жизни людей нарушается под влиянием лидера, Уорса, он распространяет свою власть, заставляет их отречься от эмоций и чувств. В итоге народ становится безликой, бездушной массой.

- Антиутопия!

- Да-да, самая типичная антиутопия! Герой Джон чувствует несогласие с этими законами и встречает единомышленницу Амелию. Они влюбляются друг в друга и решают рисковать всем, что у них есть, ради любви, решают бороться со строем системы. Это узнаёт Уорс и приказывает системе разлучить их. Они пытаются противостоять давлению. В итоге Амелия погибает. Джон после этого впервые встречает Уорса и срывает с него маску — Уорс у меня всегда в маске, идея в том, что никто не знает, кем является этот человек на самом деле. Он подавляет героя, но затем Джон всё же решает продолжать бороться. Он врывается в массу, объясняет, грубо говоря, всю плачевность ситуации. Тогда люди бунтуют и уничтожают Уорса; система не может существовать без лидера, она разрушается. Но хэппи-энда не случается, потому что Джон остаётся один.

- Существовал какой-то литературный источник, на котором основывался Ваш замысел?

- Конечно. Сюжет не на пустом месте родился. Я читала «1984» Оруэлла, Замятина «Мы» и «О дивный новый мир», все эти антиутопии переварила, и в итоге получилось что-то близкое к «1984». А о книге Оруэлла я узнала всё через то же творчество Muse: у них альбом так назывался. Захотелось понять, о чём это. Прочитала, мне понравилось, стала заниматься этой идеей.

- Раз Вас так волнуют рассматриваемые в антиутопических произведениях проблемы и мотивы, можно Вас охарактеризовать как противника систематичности и безликости?

-В принципе да, да. Я думаю, что антиутопия более актуальна, чем принято считать, потому что наше общество движется в эту сторону с развитием всех технологий. Мы теряем личное общение, мы уже больше даже не звоним, а смс-имся. Люди попадают в зависимость от компьютеров. Это всё отодвигает личное общение на второй план, это всё система, да. Потом промывание мозгов тоже имеет у нас большое место. Например, из моей жизни: историю Латвии [в школе – Н.П.]нам рассказывали одну, я приходила домой, мне родители втолковывали, что это всё не так на самом деле, что Советский Союз не оккупировал Латвию, сюда приезжаю — здесь говорят ещё другую историю. А для людей это становится истиной. Так что за примером далеко ходить не надо.

- То есть с помощью своего балета Вы хотите донести что-то до людей? Надеетесь, что он поможет Вам быть услышанной?

-Да.


- Как Вы нашли в себе смелость шагнуть навстречу широкому зрителю, до которого Вам хочется донести свою идею? Как решились организовать такой масштабный проект, выйти с дипломной работой за пределы МГАХ и поставить её как самостоятельный спектакль на отдельной площадке? Такие прецеденты вообще случались раньше в истории школы?


- Честно говоря, даже не знаю. По-моему, ребята с курса, который был перед нами, ставили, но они ставили втроём, что ли, один спектакль. Но там связи были большие… Для меня ключевым моментом было разрешение от группы. Если я хочу это ставить, мне нужно разрешение, авторское право. Да и морально как-то… Кто-то ведь писал. Может, не хочет композитор, чтобы на эту музыку ставили балет. Для меня всё это было впервой, никто из моих знакомых не знал, как всё это устроено, у кого что просить. Потом я нашла информацию о том, что нужно обращаться в звукозаписывающую компанию. Оставили заявку, отправили. Платить много денег у меня, естественно, не было возможности, поэтому так и написали: бюджета нет. И мне говорили, что это практически нереально. Но я отвечала, что есть один шанс из ста, его можно использовать. За спрос денег не берут. Через два месяца они ответили, что да, можно использовать музыку, причём бесплатно. Когда уже получено такое разрешение от одной из самых популярных групп, то тут уже куда отступать… Уже надо делать! И дальше всё пошло-пошло.


- Это разрешение Вас вдохновило? Была эйфория?


-Конечно! Большая! Я почувствовала большую ответственность. И первые две недели даже не могла слушать эту музыку. (Смеётся). Думала, вдруг не получится, вдруг я не сделаю, вдруг что не так пойдёт. Но ничего, потом вдохновение пересилило.


-А в школе как к этой новости отнеслись: руководство, преподаватели?


- Лавровский [М.Л. Лавровский, народный артист СССР, куратор курса Анастасии — Н.П. ] — очень хорошо! Он всё время за эксперименты. Я к нему ещё перед тем, как отправить заявку, пришла, показала музыку, рассказала сюжет. Он одобрил, предостерёг от опасностей, сказал, что можно перемудрить. Он поправляет, когда совсем явные ошибки: например, не хватает кульминации, надо посильнее сделать, наоборот, контрапунктом там пойти. А так Лавровский очень лояльный, всегда аккуратный. Остальные педагоги на предзащите тоже одобрили. Хотели, правда, посмотреть, но Лавровский сказал, что неготовые куски показывать нельзя.


- Справедливо. А кто решает организационные вопросы, в то время как хореограф творит? У Вас есть специальный человек, который этим занимается?


- Мне помогает мой жених в вопросах, связанных с PR-ом. А так всё полностью на моих плечах, вся организация. Есть ещё единомышленники: оператор, например. Недавно девочки вызвались помочь с оформлением, Маша и Таня. Они увидели проект, заинтересовались. Обе собираются учиться на дизайнеров, хорошо рисуют, с компьютером отлично работают.


- Вам, видимо, активно удаётся заражать людей энтузиазмом. Это чудесное качество. Как Вы думаете, почему они идут к Вам, почему хотят в этом участвовать?


- Я не знаю… Многим нравится Muse. И идея понравилась…


- Возвращаясь к оформлению. Как бы Вы определили стиль работы?


- Художественный стиль? Даже не знаю. Пока это только эскизы. У меня есть два варианта, из которых я пока выбрать один не могу.


- Трудно создать законченный образ спектакля без помощи современной техники. Где Вы собираетесь добывать всё техническое оснащение: экран, осветительные приборы?


- Всё это есть в ЗИЛе. Экран, свет, звукорежиссёры – всё это входит в аренду.


- Деньги-то, наверное, получаются немалые. И всё из своего кармана?


- Да. Самая большая проблема — это всегда бюджет. Найти одного спонсора, который всё оплатил бы, невозможно. Во-первых, у меня нет имени. Кроме того, билеты мы продавать не планируем [приглашения получат оказавшие проекту помощь в размере от 500 рублей на краудфандинговом сайте boomstarter.ru — Н.П.] , так что мероприятие не коммерческое, без выгоды. Но мы что-то и собираем. На краудфандинговых площадках люди жертвуют деньги, и это помогает.


- Какое количество танцовщиков задействовано в «Системе»?


- Двадцать. Восемнадцать — основной состав и два запасных человека.

- Как Вы отбирали этих ребят?


- Кордебалет — это первый курс Академии. По какому принципу? Наугад. (Смеётся). Я пошла сначала в один класс посмотреть, но там совершенно не то было. Потом пошла в другой класс, он мне понравился. Ребята энтузиазм проявили. И педагоги за были, разрешили с ними репетировать. Это же всё вне учёбы: они в шесть часов заканчивают, до восьми мы репетируем.


- А солисты?


- Солистка — Нина Бирюкова, выпускница 2015 года. Я разговаривала с Лавровским на эту тему, и он мне её посоветовал. Я посмотрела и поняла, что да, действительно это то, что нужно. У неё такая лиричность характера, мягкие руки, она достаточно артистичная, маленькая, хрупенькая — то, что мне было нужно. Попадание в точку.



- Главную мужскую партию, я так понимаю, танцует уже состоявшийся артист? Почему Вы решили составить главную пару из начинающей балерины и взрослого танцовщика? Технически легче?


- Да, Егор Хромушин, солист в Большом. Когда мальчики ещё в Академии, они не умеют делать многих элементов. Да и настоящими мужчинами они становятся уже после двадцати лет. А мне нужен был именно очень мужественный, фактурный исполнитель. Второе — артистизм. В Академии я не увидела никого. Там есть более-менее артистичные мальчики, но прямо того, что нужно, нет. Плюс да, технически легче: он уже всё умеет. С ним и Нине легче танцевать, да и мне легче работать.


- А как Вам удалось привлечь занятого солиста Большого театра к работе над студенческим проектом?


- Лавровский помог. Я увидела Егора в «Спартаке», мне очень понравилось. И Лавровский помог, свёл нас.


- И он согласился?


- Удивительно, правда? (Смеётся). Но да, отнёсся с энтузиазмом. Думаю, всё идёт от музыки. Если бы это была классическая музыка, всё было бы совсем по-другому. Многие ставят на классику, а тут что-то новое. Поэтому всем интересно.


- Но Вы, несмотря на все эти эксперименты с музыкой, ставите в классической манере?


- В основном да. Мне классический язык ближе. Я его немножко осовремениваю, добавляю какие-то свои движения, что-то из современного танца, но всё равно классика ближе. Всегда так было.


- Какой хореограф оказал на Вас особенно сильное влияние?


- Мне ближе всего драмбалет. Это, соответственно, Григорович, Лавровский-старший и так далее. Вот эта идея осмысленности танца мне очень близка. В балете сейчас часто теряется осмысленность, особенно в западном мире, появляется движение ради движения — не ради того, чтобы что-то рассказать, а просто, чтобы это было красиво и эффектно. Самая яркая личность в этом смысле, конечно, Григорович.


- А в самом хореографическом тексте «Системы» можно отыскать влияние Григоровича?


- Думаю, что да. Классика есть классика.


- Кстати, мотив невозможной любви отсылает к «Ромео и Джульетте». Спектакль этот и Григоровичем ставился. На Вас эта постановка и, может, сам шекспировский текст влияния не оказали?


- В общем-то, наверное, нет. Хотя… я думаю, всё, что мы когда-либо видели, слышали, читали, на творчество влияет. Особенно то, что впечатлило. Знаете, вот сейчас я вспомнила, что, придумывая костюм Амелии, я думала о платье Джульетты. Да и сам образ маленькой, нежной девочки… Да, наверное. Но это получилось случайно, подсознательно.


- Вас вообще вдохновляет классическая литература? Может быть, хотелось бы поставить что-то по мотивам художественного произведения?


- Сейчас я могу думать только о «Системе». Но мне бы, наверное, было интересно поставить «Евгения Онегина». Я даже думала сделать такую дипломную работу. Видела спектакль Эйфмана по этому произведению. С литературной стороной можно поспорить, я бы поставила по-другому. Но в хореографическом плане всё очень хорошо; Эйфман — один из лучших современных хореографов России.


- А как Вам версия Крэнко?


- Мне кажется, немножко не то. Мне по-другому видится. Я бы ставила прямо по словам, по Пушкину.


-Будем ждать «Евгения Онегина» в версии Анастасии Енгашевой после «Системы»?


- (Смеётся). Может быть, может быть. Надо только музыку хорошую найти. Это самое главное.

Просмотров: 32Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все