Поиск
  • protanecmagazine

Бальное платье Сильфиды


18 октября Государственный академический театр классического балета под руководством Н.Д. Касаткиной и В.Ю. Василева (далее – ГАТКБ) показал возобновление не шедшего несколько лет спектакля «Штраус - гала, или Блистательный дивертисмент».


Балет, в котором показывается некий воображаемый балетный конкурс, распадается на две части: сюжетную и концертную.


Сюжетная часть носит комический характер. Она представляет собой ряд забавных зарисовок сценической и закулисной конкурсной жизни. (Правда, забавных скорее для «своих», знакомых с «кухней» конкурсов: все же, в полной мере оценить пародию можно лишь в сопоставлении с оригиналом.


Концертная часть (прослоенная несколькими игровыми эпизодами) показывает как бы выступления участников конкурса. Она составлена из номеров классического наследия и фрагментов других постановок театра и предполагает восприятие всерьез.


На первом представлении возобновленного балета серьезные удачи в ней действительно случились.


Ведущая солистка (по общепринятой табели – балерина) ГАТКБ Наталья Огнева выступила в «черном» Па-де-де из «Лебединого озера» и гран-па из «Дон-Кихота». Если техническая сторона и вообще работа ног артистки были просто хороши, то корпус, руки и актерская игра – прямо образцовы.


Царственная осанка ее Одиллии вдруг сникала в тот момент, когда героиня изображает перед принцем Одетту. Победительные и парадные положения рук сменялись плачущими и скорбящими взмахами крыльев. Одиллия Огневой не разыгрывала перед Зигфридом роль, не притворялась – она на самом деле превращалась в девушку-лебедя. Сопротивляться такому волшебству, не обмануться было невозможно, потому что никакого обмана здесь не было. Перевоплощение происходило в реальности, и полнота его была такова, что после этого Одиллия могла уже не пускать в ход никаких демонических уловок, а спокойно и победительно торжествовать. (Что и показала Огнева).


Такой же победительницей предстала у Огневой Китри. За горделивыми позами, роскошными испанскими положениями рук в адажио чувствовалось неуемное и радостное кипение энергии, находившее выход в вариации и коде (особенно в стремительной последней диагонали).


Но настоящим открытием концертной части «Штраус-гала» стало выступление другой балерины ГАТКБ – Екатерины Березиной – в па-де-де (или, лучше сказать, в отрывках второго акта) из бурнонвилевской «Сильфиды».


Кажется, артистка продумала и рассчитала каждую деталь этой партии, точно найдя дозировку старины и современности.


От традиций Бурнонвиля она взяла манеру игры в пантомиме. Каждое движение приводило к возникновению скульптурной позы, на мгновение фиксировавшейся в своей законченности. Выразительность пластики сочеталась с деликатной сдержанностью. За исключением тех поз и жестов, которые по самому своему смыслу требуют иного, корпус практически не отклонялся от вертикали; в жестикуляции участвовали кисть и часть руки от запястья до локтя, рука от локтя до плеча двигалась очень мало. (Прелестной подробностью мелькнул датский жест клятвы: три слегка расставленных пальца вместо привычных двух сомкнутых). Из арсенала старого балета к Березиной пришла гипертрофированная музыкальность игры: не только жесты, но и эмоции героини сменялись вместе со сменой музыкальных фраз, точно укладываясь в отведенный им отрезок времени.


Свой танец балерина уменьшила до полудвижений: все делалось на маленькой амплитуде, прыжки очень сдержанно разворачивались в пространстве и по горизонтали, и по вертикали. Так сложился своеобразный стилистический заменитель датской техники, конкретно в «Сильфиде» позволяющий добиться едва ли не большего эффекта, чем сама эта техника в своем аутентичном виде: флер старинного миниатюризма сочетался с выразительностью движений русской школы. При этом в самом начале номера Березина показала настоящее чудо техники: когда она двинулась из глубины сцены на рампу в па-де-бурре сюиви, различить переступания с носка на носок было невозможно, создавалась полная иллюзия скольжения по земле. Сдержанной и сверхаккуратной была работа корпуса и рук.


Стилистически танец отсылал к 30-м гг. XIX в., как он запечатлен в произведениях искусства. Сравнение с изображениями танцовщиц романтизма давно стали общим местом в рецензиях на «Сильфиду». Но в случае Березиной это не общее место, а самое точное из возможных сравнений. Ее позы действительно выглядели перенесенной на сцену чередой фигур со старинных рисунков и гравюр (так, один из арабесков в точности совпал с изображением Марии Тальони в партии Флоры). Наряду с балетными ассоциациями, танец, пантомима и весь облик Березиной вызывали ассоциацию с бытом эпохи. Маленькая точеная фигура с тонкой талией, покоящейся на белом облаке юбки; тонкая шея, опоясанная нитью жемчуга; прическа, украшенная маленьким венчиком цветов; стыдливые жесты холеных запястий делали ее Сильфиду похожей на дебютантку, приехавшую на первый в жизни бал.


Все эти детали, вероятно, не стоило бы так подробно перечислять и анализировать, если бы они остались лишь живописными подробностями, стилистической игрой в прошлое. Но в данном случае возвращение образа породившей его эпохи сделало трактовку произведения очень современной. В своей Сильфиде Березина показала образ условной, «оранжерейной» бальной красоты, которая неизбежно должна погибнуть от соприкосновения с реальной жизнью.


В партии Джеймса выступил ведущий солист (по общепринятой табели – премьер) труппы Артем Хорошилов, отошедший от присущей ему брутальной исполнительской манеры и показавший стильный танец и игру. (Полностью войти в хореографический материал ему помешал заданный дирижером темп: слишком быстрый в вариации и слишком медленный в коде).


Успешное исполнение этими двумя артистами фрагментов второго акта невольно заставляло предполагать, какими могли бы получиться образы их героев в целом спектакле. И пожалеть о том, что мы этого не узнаем, потому что «Сильфиды» нет в репертуаре ГАТКБ.


Или пока нет?


Андрей Галкин


Гравюра

Мария Тальони - Флора (балет "Зефир и Флора" )

Просмотров: 41Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все