Поиск
  • protanecmagazine

Лёт злых сил


Накануне открытия балетного сезона в Большом театре автор журнала «Pro Танец» Андрей Галкин решил заглянуть в один из маленьких театров Москвы, тем более, для этого нашелся подходящий повод. 18 сентября в «Лебедином озере» ГАТКБ п/р Н.Д. Касаткиной и В.Ю. Василева в испанском танце выступил Владимир Стуров, артист старшего поколения труппы.


Испанский танец в редакции Касаткиной и Василева сохранил хореографию Горского. Сохранил он и то место, которое закрепилось за ним в старомосковском спектакле: после выхода Одиллии и Ротбарта и перед па- де-де. Изменилась только его драматургическая подача: исполнители характерных танцев превращены в свиты других пришедших на бал невест, представляющих их своими выступлениями: испанцы – в свиту Одиллии (как внеочередной невесты).


Незначительное, на первый взгляд, нововведение коренным образом поменяло задачу, стоящую перед исполнителями. Среди бального дивертисмента их выход должен быть таким же ослепительным, заставляющим забыть все предшествующее течение праздника, какой ослепительной и царственной в сравнении с другими невестами показана в хореографии Одиллия (программа минимум); в идеале же от артистов требуется еще и обнаружить за парадными контурами танца его зловещую подоплеку, за испанским шиком и чувственностью – точный, холодный расчет, уверенную работу «на публику».


Вот эту «программу максимум» и удалось воплотить в своем исполнении Стурову.


Властный разбег из глубины сцены прерывается остановкой на среднем плане: мощный посыл не получает разрешения. Первая часть танца проводится Стуровым в полутонах. В отличие от другой его испанской партии – Эспады в «Дон Кихоте», где каждый жест весок, каждая поза скульптурна – здесь движения рук и ног нарочито сдерживаются. Элементы испанской хореографии словно пропущены сквозь призму стиля бальной хореографии XVII – XVIII вв. – элегантного и парадного.


Зловещая подоплека парадного танца обнаруживается у Стурова в том небольшом фрагменте, который два кавалера исполняют на центре сцены. Каждое движение в направлении другого танцовщика подается как атака, каждое движение от него – как жест защиты. Что-то от инфернальной корриды угадывается в его движениях. (Оба исполнителя одеты в спектакле ГАТКБ в черные костюмы тореадоров).


Хищным коршуном нависает он над откинувшейся на его руку партнершей. (Зловещей импозантности этой позы могли бы позавидовать многие исполнители партии Ротбарта). В следующем ходе вокруг сцены дает почувствовать «поступь средневековья» (мощные «тяжело-звонкие» шаги, властные вскидывания руки).


В последней части номера пластическая характеристика «сил зла» снова растворяется в элегантной филигранности сдержанных движений. Образ как бы возвращается в свои границы – к парадному выступлению свиты новой невесты на балу, и только последняя поза – импозантная и монументальная – вновь приоткрывает подлинную сущность пришедших с Одиллией и Ротбартом гостей.


Своим выступлением в испанском танце Стуров лишний раз подтвердил справедливость слов Станиславского о том, что маленьких ролей не бывает, и наглядно показал, что действительно талантливый танцовщик может выделиться даже в ансамблевом номере. О его выступлениях в более крупных партиях автор надеется еще написать.



Андрей Галкин


Источник фото

Просмотров: 23Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все