Поиск
  • protanecmagazine

Леонид Сарафанов и Олеся Новикова

Леонид Сарафанов и Олеся Новикова – солисты двух ведущих театров оперы и балета – Мариинского и Михайловского в Санкт Петербурге. Их встреча состоялась на академической сцене одного и продолжилась в авангардных спектаклях Начо Дуато и шедеврах классического балета другого. А с некоторых пор всё внимание в их семье нацелено на того, кто ещё прочнее скрепил их дуэт на сцене и в жизни. Этот малыш вовлекает всё и всех в свой вихрь энергии. Впрочем, в таком же ритме живут и его родители, непременные участники почти всех гала концертов звёзд мирового балета и, конечно, репертуарных спектаклей.

Балет – это тяжёлый труд. Вас на эту «каторгу в цветах» привели родители или вы сами выбрали этот нелёгкий путь?


-Л. Меня привели родители, потому что они тоже танцевали. Но они были исполнителями народных танцев, а меня решили отдать в балет, потому что в голодные 90-е годы это был, наверное, единственный шанс выбиться в люди, поехать за границу и посмотреть на другую жизнь. Достигнуть всего этого можно было в то время занимаясь спортом или балетом, либо имея связи. У меня же в семье все были танцовщиками и выбор профессии был предрешён.


-О. А меня решили разносторонне развивать и одной из сторон, как раз был танец. Сначала меня водили в кружок хореографии, а затем я поступила в училище...


Как вы разглядели друг друга в этой выматывающей и праздничной одновременно череде репетиций в классе и спектаклей на сцене? Оглянулись и увидели что ваша судьба занимается уроком рядом с вами?


-Л. Мне Леся давно нравилась. Когда мы начали с ней вместе танцевать я, как бы «положил на неё глаз». Сейчас могу сказать, что далеко идущих планов у меня не было. Но мы много работали вместе и постепенно стали, наверное, очень близкими друзьями, а потом также плавно наша дружба переросла в любовь, потом в брак, а теперь в семью с сыном Алексеем...


-О. И мне Лёня очень понравился с первого момента как я его узнала, потому что он очень отличался от других артистов. В нём не было никакого снобизма, он был доброжелателен по отношению к коллегам. Меня это приятно удивило. Например со мной в первый мой год работы в театре, а он тогда уже был солистом, общался абсолютно на равных. Я это заметила тогда впервые по отношению к себе... Ну а позже, когда мы начали работать вместе не всё по-началу ладилось – он иногда кричал на меня на репетициях и было похоже, что он зазвездился, стал заносчивым.


-Л. Ну а меня Олеся и тогда и сейчас не перестаёт удивлять. С ней было очень интересно общаться, дискутировать на такие темы, на которые я раньше ни разу ни с кем не разговаривал. Обычно с коллегами общаешься на привычные темы – о балете, о театральных проблемах, а тут у нас были беседы начиная с литературы, религии и заканчивая кино и музыкой. В итоге, несмотря на то что мы достаточно разные люди – у нас оказалось очень много общего. Мы, всё же, из одного поколения и это тоже нас очень сильно сблизило.


Когда вы танцуете вместе, в чём вы чувствуете большее слияние друг с другом, в классике или в современной хореографии?


-Л. Мы, на самом деле, в основном танцуем вместе именно в классических спектаклях. В современных же постановках у нас пока достаточно скоротечный опыт. Но мне кажется, что взаимное проникновение в классике всё-таки глубже, потому что там есть сюжет, который предполагает развитие отношений. Например балет «Жизель», его каждый раз можно по-разному танцевать...


-О. Нужно сказать, что Лёня – очень хороший партнёр. Он досконально знает, где меня нужно довернуть, а где остановить. А все наши разногласия необходимы для достижения совершенства. А совершенству – нет предела. Он, как бы, мой точильный камушек...


-Л. Да. Уж точно – точим друг друга постоянно.


Леонид ушёл из Мариинского театра в поисках новой хореографии в Михайловский , но и на новой сцене ваш дуэт продолжается...


-Л. Я ушёл не только в поисках новой хореографии, а и в поисках моей ушедшей любви к балету. Признаюсь честно, что в Мариинском театре я балет разлюбил и даже возненавидел. Мне были нужны новые эмоции, новые люди рядом, в общем, новое место работы. Мне нужно было как-то себя встряхнуть. Сейчас, когда прошло уже полтора года я понял что мной двигало ощущение что я просто стою на месте. А я такой человек что не могу быть лежачим камнем и ждать когда в театре что-то изменится и я принял решение уйти в Михайловский театр. Здесь рабочий процесс очень сильно отличается – он более творческий. У нас проходит премьера за премьерой, труппа развивается как в классике, так и в современных постановках Начо Дуато. И Лесе, как приглашённой солистке, это тоже нравится. Более того, она сама очень нравится Дуато. Я считаю, что она блестяще станцевала новую постановку «Спящей красавицы», а теперь её пригласили участвовать и в его следующей работе «Ромео и Джульетта».


Какую роль играет наставник в судьбе балетного артиста? Это только помощник в преодолении технических трудностей или это некое духовное родство тоже?


-Л. Когда учишься в школе, то за тобой следят неимоверное количество педагогов и вот ты приходишь в театр и понимаешь, что ты один...Как раз в этот момент нужно найти человека который будет не просто с тобой репетировать, а это будет твоя опора в театре, человек на которого ты всегда сможешь положиться и он тебя научит не только как танцевать, но и как вести себя в театре. Потому что театр – это отдельная страна со своими законами. Мне всегда везло с педагогами, начиная со школы.


-О. Иногда одно слово педагога, с которым уже даже не работаешь сегодня, помогает так, как не поможет и час репетиций. Со своим первым педагогом в театре я до сих пор разговариваю часами по телефону после каждого спектакля и мы обсуждаем, что получилось, а где я ошиблась. Она уже, как член нашей семьи. Сейчас я работаю с другим педагогом – мужчиной. Всё начиналось непросто...


-Л. На самом деле, сначала они друг друга терпеть не могли. Обменивались колкостями, он постоянно делал ей замечания. Но в какой-то момент, когда Лесе стало не с кем работать, все стали советовать обратится именно к нему . Хотя она была уверена, что ему невозможно угодить, мы всё же обратились к нему за помощью. Он тоже был удивлён этим обращением, но эта неприязнь переросла в очень тесную работу не только здесь, но и на сцене Ла Скала.


Есть ли у вас совместные интересы помимо балета?


-Л. Может у нас и нет таких уж общих интересов. Например, мы не ездим на рыбалку вместе, но всегда, как правило, уважаем интересы друг друга и терпимо к ним относимся. Я в последнее время просто свихнулся на фотографии. Потратил уже уйму денег на фототехнику. А Леся любит... делать шопинг! Она это делает очень оригинально: в свободное от репетиций время смотрит новые коллекции в интернете. Любит например работы Пола Смита.


Современный мир становится всё более жестоким и агрессивным и балетный класс возможно является тем местом, где можно от этого укрыться. Что вы думаете о будущем вашего сына?


-Л. Мне не хотелось бы, чтобы он становился танцовщиком и я объясню почему. Наша профессия сильно ограничена возрастом. Конечно, это яркий, прекрасный и тяжёлый путь. И, если бы у меня был выбор, я бы ничего не поменял. Но для своего сына я бы предпочёл его самостоятельный выбор, потому что у моих родителей не было для меня других вариантов, время было тяжёлое. Сейчас открыты любые возможности и наша с Олесей задача предоставить ему выбор, чтобы он всё сам попробовал. Но мне кажется, что поскольку он из творческой семьи, то и будет заниматься чем-то из этой области. Может это будет музыка, может рисование или пение – всё что угодно. Но если он захочет танцевать то мы поддержим. И будем на его стороне. Но этот выбор он должен сделать сам.


Леся приняла смелое решение стать мамой на взлёте карьеры. Не каждая балерина на это решится, но возвращение было стремительным и на новом, даже более глубоком уровне. Было тяжело? Ведь постоянно появляются новые конкуренты?


-О. Но всё же чем-то я расплатилась... За всё нужно платить. Ну а когда это ещё делать? Конечно сейчас, пока молодая. И если ещё получится – я пройду через это с удовольствием.


-Л. Я видел, что Лесе было трудно, но у неё сильный характер. А по поводу конкуренции, то она везде, среди всех и в любой профессии. Конечно в театре она гипертрофирована. Но это всё глупости. На самом деле она может быть только с самим собой. Потрясающую вещь сказал Михаил Барышников – «Я не хочу танцевать лучше других, я хочу танцевать лучше самого себя». Вот и всё.


Насколько важно, чтобы в тебя верили на сцене и в жизни?


-О. Иногда, достаточно изредка услышать одно слово что всё идёт правильно. Человек ведь оптимист и всегда на что-то надеется.

Текст и фото Светланы Аввакум

Просмотров: 2,400Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все