Поиск
  • protanecmagazine

Дебют Кристины Шапран в партии Жизели на сцене Михайловского театра

Подобно владельцам футбольных клубов, генеральный директор Михайловского театра Владимир Кехман продолжает набирать «игроков» в свою команду. Вполне возможно, совсем скоро ее можно будет назвать командой мечты. На этот раз к труппе присоединилась беглянка Кристина Шапран, выпускница Академии Русского балета, уехавшая в Москву и три года проработавшая в Музыкальном театре им. Станиславского и Немировича-Данченко.


В середине ноября, до возвращения в родные пенаты, молодая балерина исполняла (вместе с Сергеем Полуниным) па-де-де из второго акта «Жизели» как раз в Михайловском, на ежегодно проводимом Гран-при театра. А 8 февраля дебютировала на второй сцене Петербурга в роли все той же Жизели, но уже в качестве артистки труппы.


Партию балерина готовила вместе с Алтынай Асылмуратовой, пришедшей в театр на пост советника директора. Никто, конечно, не сомневался, что Асылмуратова будет в нем и педагогом-репетитором, возможно, именно этот факт и повлиял на решение Шапран перейти на работу в Михайловский театр.


Выбор спектакля для первого появления перед петербургской публикой не случайно пал на «Жизель». Хрупкая, с удлиненными линиями рук и ног, красивой шеей и аристократичным лицом, Шапран словно сошла с рисунка художника-графика на тему «Какой должна быть идеальная балерина в роли бесплотно-прекрасного духа». Кроме внешних данных, и это главное, есть в танцовщице и внутренняя наполненность, душа — это тот случай, когда, перефразируя Заболоцкого, в красивом сосуде не пустота, а мерцающий огонь. Это редкое сочетание рождает ту красоту, которая, опять же по Заболоцкому, достойна обожествления.


Еще в том, концертном, исполнении «Жизели» Кристина Шапран напомнила о «плачущем духе» Спесивцевой. Интересно было, как эти нервность и душевная подвижность преломятся в первом акте балета. Ее Жизель в начале истории словно уже знает о неотвратимости трагических событий, последующих за первым настоящим чувством. Ее героиня умирает не от помешательства, а от разбитого больного сердца. Именно слабое сердце становится у балерины лейтмотивом партии. Сцена безумия производит сильное впечатление именно потому, что у танцовщицы безумие — не буквальная потеря разума, а осознание потери, предательства.

Исполнение технических сложностей не уступило содержательной части. Запомнились безупречно исполненные туры в attitude с небольшим люфтом по окончании каждого вращения в вариации первого акта.


Во втором дарование Шапран зазвучало в полный голос. Бесшумные появления, легкие прыжки, замирания на кончике пуанта – все говорило о том, что перед нами действительно лишь дух, видение. И, конечно, абрис арабеска, знаменитый, сохранившийся в веках контур всего второго акта, был у балерины и поэтичным, и трагическим, и совершенным.


Достойную пару Шапран составил Виктор Лебедев, танцовщик удивительного академизма и профессиональной дисциплины. Равнодушный и чуть насмешливый в первом и безутешный во втором акте, его граф Альберт вызывал сочувствие своим искренним раскаянием. Титулованные особы в исполнении Лебедева всегда достоверны: никогда не позволят себе неуместных жестов, развязности по отношению к партнерше, небрежности в исполнении движений. В конце второго акта briser, как мольба о пощаде обращенная к Мирте, кажется автору уместнее entrechat six. Однако и заноска может приобрести необходимую долю драматизма, если исполняется так чисто, как это делал Виктор Лебедев.


Всегда интересно следить за творческим ростом талантливого артиста. И Михайловский театр предоставляет зрителям такую возможность. Он и сам растет вместе со своими исполнителями — благодаря постановкам, умелой кадровой политике, любезному персоналу, аккуратному буфету, сверкающим чистотой фойе и туалетным комнатам — становясь без преувеличения театром мирового уровня. Во всяком случае, на «Жизели» в очередной раз был аншлаг.

Вероника Кулагина

Фото Стаса Левшина

Просмотров: 43Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все