Поиск
  • protanecmagazine

Танцевальное наводнение

От оглушающей мощи «Весны священной» Игоря Стравинского через электронные рваные ритмы современного немецкого дуэта “48nord” к ясности Классической симфонии Сергея Прокофьева - такова музыкальная география вечера одноактных балетов, ознаменовавшего открытие фестиваля «Dance open». Свою фантазию, взявшую на вооружение все достижения современной пластики, демонстрировали три хореографа: Эдвард Клюг (художественный руководитель балета Марибора, Словения), Якопо Годани (итальянский хореограф, приглашенный в Земперопер Балет, Дрезден) и Юрий Посохов (Большой театр, Москва).

Вечер открылся «Весной священной» в постановке Эдварда Клюга. До сих пор обращение к прославленной партитуре Стравинского воспринимается как творческий риск. Как обуздать сложнейшие ритмы? Как создать хореографию, равновеликую музыке? Непросто потрясти воображение после эпохальной трактовки Бежара, услышавшего в диких ритмах гимн жизни, после трагического плаката Ноймайера о мировой катастрофе…


Клюг подступился к музыке по-своему, создав экспрессивную хореографию и призвав на помощь водную стихию. От первоначального сценария, разработанного Николаем Рерихом для постановки 1913 года, здесь осталась только идея жертвоприношения. От красочных костюмов – унифицированные для шести пар исполнителей телесного цвета шорты и купальники. От фантазийного грима – красные «яблочки» на щеках девушек и короткие бородки у мужчин. Фрагментарно возникали в решении Клюга и едва уловимые реминисценции из версии Нижинского: стилизованные позы со склоненной к плечу головой, мелкие шаги на полупальцах … Внутренний стержень спектакля проступал постепенно – им становились несколько композиционных и пластических приемов. Неоднократно повторявшиеся на протяжении спектакля, с каждым разом они обретали все более явное метафорическое звучание. В абстрактной зарисовке обнаруживался подтекст: в мире для достижения неких целей всегда необходима жертва, и этот факт – трагическая неизбежность.


Затрудненные поиски концепции компенсировались технической мощью танцовщиков и визуальными эффектами. Наблюдать за пластическим мастерством артистов, внимать эффектным композиционным приемам можно было практически всю первую часть балета. С началом номера «Выплясывание земли», (завершающим первую часть балета «Поцелуй земли»), главным действующим лицом становилась вода, чьи мощные струи шумно низвергались с колосников прямо на сцену. После этой эффектной сцены, соответствующей скифской мощи ритмов Стравинского, артистам ничего не оставалось, как продолжить танцы «на» воде, заполнившей всю сценическую площадку. Танцевать на мокрой сцене сложно, а вот скользить, опустившись на пол в «полушпагат», сподручно. Клюг воспользовался этой возможностью сполна: артисты проносились по сцене как водоплавающие птицы, а их экспрессивные движения дополнялись сверкающими брызгами. В вольно интерпретированной и пластически изобретательной сюите, пожалуй, лишь финальная «Великая священная пляска» сохранила ту же суть, что вкладывал в нее Нижинский. Изматывающий физически монолог девушки-жертвы прозвучал как отчаянный «крик» существа, погибающего под непроницаемыми взглядами себе подобных.


Итальянец Якопо Годани предложил не менее динамичное зрелище. Его спектакль «Spazio-Tempo» («Пространство-Время») апеллировал, скорее, к миру физической науки, нежели к эмоциональной сфере. Изначально тела танцовщиков были сплетены в единый «живой» организм, вызывающий ассоциацию с загадочным океаном Соляриса из научно-фантастического романа Лема. Но это замысловатое сплетение вскоре рассыпалось, и разворачивалась череда головокружительных танцевальных эпизодов. Своеобразные комбинезоны, (черные топы и шорты сочетались с полупрозрачной черной тканью, обтягивающей тела исполнителей как вторая кожа), подчеркивали графику линий танцовщиков.


В этих абстрактных номерах Годани, как и Форсайт, явно упивался возможностями артистов и своей безграничной сочинительской фантазией. Танцовщики двигались беспрерывно, каждая техническая и координационная ловушка выполнялась ими настолько пластично, будто их тела созданы не из связок, мышц и костей, а из пластилина. В безэмоциональных дуэтах, трио, квартетах действовали не мужчины и женщины, а некие энергии. Хореография, которая, казалось, должна изнурить танцовщиков уже вскоре после начала, исполнялась все мощнее и мощнее. Создавалось впечатление, что нет предела выносливости артистов, и только одно может положить конец зрелищу – традиционный театральный регламент. Так и случилось. К финалу собранный воедино ансамбль уподобился огромной электрической лампочке, которая вспыхивала на долю секунды и с характерным звуком гасла. Набирая динамику и амплитуду движений, артисты во весь голос отсчитывали ритм и затем падали, как подкошенные. На сцене воцарялась тишина и темнота.


Ответом сложнейшей танцевально-спортивной сюите Годани стала «Классическая симфония» Прокофьева в постановке Юрия Посохова. Здесь непоколебимая стройность классического танца обогатилась изощренностью современных стилей. Ясность музыкальных тем и четкость формы, оркестровка без излишеств – все эти качества партитуры Прокофьева спроецированы на хореографию. Посохов вывел движения классического экзерсиса за академические рамки, добавил им новую амплитуду и не постеснялся оживить традиционную лексику озорными пластическими репликами. Каждая хореографическая зарисовка – непоказной триумф классического танца в новом обличье, будь то искрометные соло, чарующие красотой дуэты или гипнотизирующие азартной динамикой ансамбли.


Сугубо инструментальный стиль всех трех балетов вряд ли можно считать недостатком вечера. Скорее, напротив, пластически контрастные композиции прозвучали как гимн танцевальной стихии, не обремененной нарративом. А постановка Посохова заодно воспела и извечную современность классического танца, самодостаточного в своей красоте и, к тому же, открытого новейшим пластическим «измам».


Ольга Кирпиченкова

фото: Светлана Тарлова


Просмотров: 16Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все