Поиск
  • protanecmagazine

Спектакль-открытие, спектакль-память

Михайловский театр продолжает баловать публику дорогими подарками. Новый сезон начался с очередного «эксклюзива»: главные роли в «Жизели» исполнили известные солисты Полина Семионова и Марсело Гомес. Балерина и ее партнер уже имели возможность познакомиться с этой сценой.


Десять лет назад Полина - тогда ученица Московского хореографического училища - завоевала Гран при на петербургском конкурсе «Ваганова-при». А балетную карьеру начала и успешно продолжила за границей – прима-балериной Берлинского театра. Там она довела до совершенства технику, обрела разнообразный репертуар, определилась как артистическая индивидуальность.


Марсело – родом бразилец - работает в Аmerican Ballet Theatre (Нью-Йорк). В прошлом сезоне дебютировал в Михайловском театре в «Лебедином озере». Тот спектакль вызвал особый интерес: в роли Одетты-Одиллии впервые выступила блистательная Наталья Осипова. Незадолго до того звезда московского Большого театра перешла в петербургский Михайловский. Вполне возможно, что среди причин беспрецедентного шага было и желание станцевать «Лебединое озеро». Какая балерина не мечтает о том! В Большом театре, с его устоявшейся системой актерских амплуа, доказать право на роль Одетты, не имея соответствующих внешних данных, было бы очень не просто. Не удивительно, что внимание свидетелей интригующего дебюта было сосредоточено на Наталье Осиповой, а ее партнер Гомес невольно остался в тени.


В «Жизели» исполнители главных ролей были на равных, при том что с первой же сцены обнаружилось различие индивидуальностей. Грацию деликатной Жизели-Семионовой оттенила импульсивность непривычно темпераментного Альберта-Гомеса. Простоватые облик и манеры юного графа разочаровывали только в первую минуту. Недостаток аристократизма искупался горячностью его натуры. К тому же рядом с крепко сбитой фигурой танцовщика высокая, с удлиненными линиями балерина казалась особенно хрупкой.


В эту Жизель нельзя было не влюбиться. Изящная в каждом движении, очаровательная без ухищрений кокетства, она пленяла безыскусной, естественной прелестью, какой природа одаряет своих чистых сердцем, доверчиво открытых миру детей. Совершенная техника балерины позволила ей быть свободной в проживании роли. Она была одинаково непринужденна и в пантомимных сценах и в танце, даже таком сложном, как вариация Жизели в первом акте. Естественность не изменила актрисе и в сцене безумия героини, где так велико искушение сгустить краски. Узнав об измене любимого, она падала наземь как подкошенная, а, поднявшись, пыталась сосредоточиться на ускользавшей мысли, связать обрывки воспоминаний, понять случившееся. Не часто эта мелодраматическая сцена обжигает такой подлинностью чувств, как и Семионовой. Театрально эффектным контрастом к найденной актрисой правде простоты прозвучал действительно «безумный» монолог Альберта-Гомеса над телом умершей Жизели, когда, всем телом содрогаясь от рыданий, он приникал к ее ногам и исступленно целовал подол ее платья.


Гармония в душевном строе героев наступала во втором – фантастическом акте. Невесомой тенью, словно не по полу, а по воздуху проносилась по сцене Жизель-вилиса Семионовой. Не слышно было даже стука жестких балетных туфель, всегда неприятно вторгающегося в таинственную музыку ночи. В скорбном оцепенении входил на деревенское кладбище Альберт Гомеса, переживая явление Жизели как незаслуженное им, немыслимое счастье. Но нежные руки вилисы, ее гибкое тело все настойчивей твердили о любви и прощении, обволакивая возлюбленного волнами тепла и ласки. И Альберт, подчиняясь мелодии ее танца, оттаивал душой. Когда он поднимал балерину на вытянутых руках и бережно, медленно опускал на пол, так, что даже ее газовый тюник оставался недвижным, создавалось впечатление чудесной невесомости призрака. Затаенные до времени чувства, обуревавшие героя, – боль, радость, раскаяние - вырывались на простор в его взрывной вариации. Здесь Гомес представал виртуозным танцовщиком с порывистым, мощным прыжком и таким же вращением. В финальный пируэт он бросался как в омут и, закрутившись смерчем, в отчаянии рушился наземь у могилы Жизели.


Второй «искупительный» момент возникал в коде: раскинув руки крестом, танцовщик взлетал в воздух, трижды скрещивая ноги в каждом прыжке (антрешасис). Словно истязая себя, он повторял движение бессчетное количество раз, после чего увлекал подоспевшую Жизель в наземный полет. Он мчал ее через всю сцену в разных направлениях, и она летела в позе арабеска, едва касаясь пола кончиками пальцев. Здесь можно было еще раз полюбоваться красотой пластичных стоп балерины , точеным силуэтом ее фигуры и воздать должное искусству партнера, незаметно управлявшего ее стремительным горизонтальным полетом.


Незаурядный дебют зрители встретили овациями, длившимися добрую четверть часа. Директор театра Владимир Кехман вышел на сцену и поднес балерине, выступавшей в день своего рождения, громадный букет белых роз. Аплодисментов заслуживает и труппа театра, открывшая сезон в отличной профессиональной форме. Артисты кордебалета танцевали ровно, с точным ощущением стиля разных актов. Высокий уровень мастерства предъявили солисты.


Сабина Яппарова и Антон Плоом блестяще, без единой помарки исполнили «крестьянское» па де де первого акта. Холодной красотой, сдержанной силой наделила свою в меру жестокую повелительницу вилис Мирту Виктория Кутепова. Владимир Цал согрел образ лесничего Ганса, незадачливого соперника Альберта, теплом искреннего чувства, заставил сопереживать его обаятельному герою, терзаемому мукой неразделенной любви. Колоритную фигуру вельможи, со вкусом проживающего мимолетный эпизод своей безмятежной жизни, представил мастер пластического «портрета» Андрей Брегвадзе. Горе матери, потерявшей единственное сокровище – любимую дочь, правдиво, без излишней аффектации передала Анна Новоселова.


Давно канонизированная «Жизель» в Михайловском театре заметно отличается от прочих постановок. Спектакль излучает аромат старины и вместе с тем обладает удивительной свежестью. Никакой загадки здесь нет: возобновление «Жизели» осуществил в 2007 году Никита Долгушин, знавший и чувствовавший этот балет как свои пять пальцев. Романтический шедевр был спутником и путеводной звездой всей его жизни. Па де де из «Жизели» он танцевал вместе с Наталией Макаровой на выпускном спектакле Ленинградского хореографического училища. Роль графа Альберта принесла ему славу танцовщика-интеллектуала, аристократа телом и духом. В 1973 году Долгушин дебютировал как хореограф-реставратор именно с «Жизелью» и, кстати, в Михайловском театре. Потом были постановки во Львове, Таллине, Казани, в труппе петербургской Консерватории, руководимой Долгушиным. Накопленный опыт и непреходящая влюбленность в романтический балет сказались в продуманной, скрупулезной разработке буквально каждой сцены, во внимании к любой детали, будь то подвенечная фата на головах вилис, или натуральные борзые собаки в сцене охоты. Первоначальный образ спектакля – декорации и костюмы – так же тщательно воссоздал по гравюрам, запечатлевшим французский оригинал, мастер сценографии Вячеслав Окунев. Чего стоит хотя бы фантастический ночной пейзаж: живописные кроны деревьев, крутой берег реки и белые лилии, раскрывающиеся при свете луны.


Театр хранит как драгоценность последнее создание недавно ушедшего из жизни Никиты Долгушина, и это лучший акт благодарной памяти о большом Художнике, несравненном мастере своего дела.

Ольга Розанова

Просмотров: 67Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Dance Open 2.0