Поиск
  • protanecmagazine

Творческая лаборатория молодых хореографов

Самым неожиданным подарком фестиваля «Мариинский» оказались работы, представленные творческой лабораторией молодых хореографов.


В экспериментальной программе, задуманной руководством театра, были представлены работы шести авторов разных возрастов и уровня подготовки. Начинающим балетмейстерам представилась уникальная возможность показать свои миниатюры на исторической сцене. Здесь когда-то творили художники-новаторы: Ф. Лопухов, Л. Якобсон, Ю. Григорович. Теперь, возможно, нынешнее поколение молодых ребят откроет новые пути развития русской хореографии.


Миниатюра Ильи Петрова, танцовщика Мариинского театра, названная «Е2» – что в шахматах означает исходное положение пешки, – открыла представление. Не было ни клетчатой доски, ни шахматной партии. Под звуковое оформление магнитосферы Юпитера (NASA Space Sounds) безликие фигуры хаотично двигались в пространстве. Девушки, одетые в юбки, укрепленные несколькими обручами, напоминали барочных барышень. Поэтому и пластический язык танцовщиц был скупым: на фоне простейших шагов действовали лишь руки. Юношам же в свободных брюках подвластны оказались и пируэты, и содебаски, и различные батманы.


Пластический мотив, использованный хореографом, – запрокинутая голова, объятая руками, и томное скольжение ладоней по шее, груди, неожиданно протягивающихся от сердца в бесконечное пространство – словно тонкий намек на то, что голова занята лишь сердечными думами, желанием найти вторую половинку. Балетмейстер умело обыграл образ рафинированных красавиц, продемонстрировав на музыку А. Дворжака (Серенада для струнного оркестра ми мажор II, III части) нечто вроде бальной церемонии: галантный поклон кавалера, зигзагообразный книксен... а после – непредсказуемое падение вольнодумца под юбку кокетки. За всей этой чопорностью и этикетом скрывается не что иное, как человеческие страсти. И зачем прятаться под кринолином?! Не лучше ли поддаться порыву? Освободившись от громоздких конструкций, словно позабыв о манерах, девушки падают в руки партнеров и, не отрывая глаз, завороженно отступают, чтобы предаться мечтам. Поставленный Петровым в рамках номера дуэт – это и отдельная история обособленной пары, и фантазия остальных трех пар участников, лежащих друг напротив друга по разным сторонам сцены.

Танцевальный диалог переполнен прикосновениями ладоней, плеч, стоп – возникает некая чувственная речь. Также хореограф использует и найденный им пластический мотив, и адаптированные под современность бальные па – нечто вроде вальсирующих поворотов.


В финале номера каждый танцовщик обретает свою половинку, но почему-то мужчины буквально волочат женщин за собой по сцене.


Мы не стали свидетелями борьбы черных и белых «деревянных» фигурок. Перед нами развернулось сопротивление чувств рациональным устоям, в результате которого победу одержало бессознательное влечение. Вот так, легкой рукой «едва» наметил свой путь балетмейстера Илья Петров.


Эмиль Фаски успел поработать и в труппе имени Якобсона, и в театрах Гамбурга, Штутгарта, Монте-Карло. Он не понаслышке знаком с хореографией Д. Кранко, У. Форсайта, И. Килиана, М. Эка, Д. Ноймайера. Дебют Фаски в Мариинском театре состоялся в 2009 году, в качестве хореографа оперы «Троянцы». Теперь он проявил себя не только как балетмейстер, но и как режиссер, представив отрывок из своего балета «Трагедия Саломеи» на музыку Ф. Шмитта, премьера которого состоится в мае. Оригинальный ход нашел Фаски для дуэта-мечты о несбыточном счастье Саломеи и Иоанна. Гипсовую голову казненного пророка возносят на пьедестал. Но свет гаснет, и на вновь освещенной сцене возлюбленный царевны предстает невредимым. К сожалению, в хореографии мало запоминающихся мгновений, нет трагических точек, хотя в музыке Шмитта звучат не только восточно-элегические напевы, но и гремят оглушительные аккорды. За кантиленой поддержек, обводок, пируэтов не видно драматизма отношений героев. Сладострастные объятья, волнующие изгибы тел... А между тем Саломея была отвергнута Иоанном. В хореографии не хватило многогранности чувств. Возможно, показанный отрывок в контексте целостного спектакля выглядел бы иначе. В финале Иоанн остается за пьедесталом так, что видна лишь его голова. Вырубка. И вот в луче света героиня поднимает гипсовую голову. Остается лишь дождаться премьеры и посмотреть, как будет выглядеть библейская история целиком.


Юрий Смекалов, известный публике Петербурга по своим работам, поставленным на Мариинской сцене «Предчувствие Весны», «Завод Болеро», и по недавней нашумевшей премьере Большого театра «Мойдодыр», показал миниатюру «Intensio». Мужчины в облегающих шапочках и в свободных серых комбинезонах, прихваченных на талии, шее, запястьях и щиколотках красными лентами, поочередно включались в действие. Невозможно не отметить технику исполнения пируэтов, прыжков. Буквально зависающие в воздухе танцовщики, обладающие бесконечно длинными конечностями, совершенно беззвучно касались земли, чтобы вновь отдаться завораживающим па. Характерные шаги на согнутых ногах, механические движения рук с напряженными ладонями и неподвижным корпусом смотрелись сверхъестественными, инопланетными. Поочередные эффектные появления танцовщиц, исполняющих па-де-ша, туры пике по кругу, вызвали овации зала. Но кто они, эти женщины? Два дуэта внутри миниатюры не имели точной эмоциональной окраски, не содержали проблемы – не особо похоже на борьбу, не напоминает и любовных утех. И что же хотел выразить художник двумя пластически различными монологами оставшихся наедине с собой мужчин? Движения одного танцовщика выстроены вертикально – соло насыщено всевозможными прыжками; в партии другого преобладают партерные движения, т.е. горизонтальное построение хореографии. В связи с болезнью балерины третьего дуэта не состоялось, потому дать точное определение импровизации солиста затруднительно.


Чтобы растолковать происходящее, необходимо либретто. Оказывается, что тема взята глобальная. Балетмейстер представил человечество, осваивающее газ, воду и лес. Увы, пластически изобразить природные ресурсы не вполне удалось. Быть может, при полном составе исполнителей была какая-то ясность в задумке балетмейстера, теперь же остается лишь множество вопросов от увиденного.

При постановке «Intensio» Смекалов сотрудничал с композитором Александром Маевым и художником по костюмам Елисеем Шепелевым, которые впервые имели возможность прикоснуться к балету. Однозначно, что и Шепелев и Маев с легкостью справились с поставленными задачами и влились в танцевальную индустрию.


Еще одно известное имя в пределах мастерской – Никита Дмитриевский, уже создававший балетные спектакли на сценах Новосибирска, Москвы, Санкт-Петербурга, теперь работающий в Калифорнии с солистами «Сан-Франциско балет». Его зарисовка на музыку Ф. Шуберта значится в программе как «Эйфория» – ощущение счастья, восторга. Как зародилось это сильное чувство и как умерло, так и осталось загадкой. Три неотличимых друг от друга мужчины и две женщины, одетые различно, не имели пластического разнообразия. Балетмейстер калейдоскопом менял хореографические картины, бесконечно варьируя состав исполнителей. Умело включены в действие предметы: вращающийся стол, стулья. Но стоит ли задумываться над смыслом каждой вещи, находящейся на сцене?! Бесконечному мельканию фигур можно было придать любое смысловое значение. Автор предупредил о своей страсти работать со светом. Действительно, световое решение оказалось на высоте. Балетмейстер не старался выстроить драматургию номера, вероятно, поставив для себя задачу растворить образы в световых лучах. Признаться, хореографическая форма была красивой, но, увы, не содержательной. И если на Западе умеют любоваться абстрактным движением, то русская душа требует осознанности каждого взгляда, жеста, па.


Лауреат театральных премий «Золотая Маска» и «Арлекин» Владимир Варнава вынес на суд зрителя композицию «Окно в середину зимы» на музыку Мередит Монк (Fathom, Burn), Гевина Брайрса и Дэвида Ланга (Lang: Amjad Sleeping Panorama), группы Sigur Rós (композиция Vardeldur).


Здесь несколько сюжетов. На протяжении пролога герои движутся в квадрате, словно обозначая границы оконной рамы. Кисти их рук рисуют четырехугольник вокруг лица, а глаза, так и норовящие заглянуть глубоко внутрь, закрывает ладонь.


Первый дуэт – история познания самого себя через эмоции другого. Мужчина самоотверженно добивается взаимности у женщины, которая поначалу подобно кукле послушна его прикосновениям. Варнава использует акробатические поддержки, построенные за счет противовеса. Эффектно выглядит бег назад, когда партнер, умело придерживая женщину за шею, играючи опрокидывает её навзничь. Наконец она оживает и сама задает хореографическую тему, а партнер лишь вторит ей каноном. Герои, буквально пронзая друг друга руками, сливаются в пластическом единстве. Но балетмейстер разрушает их гармонию. Мужчина оставляет женщину, заинтересовавшись другой, поэтому второй дуэт становится историей с «третьим лишним». Женщина пытается убежать от своего спутника, чьи руки сковывают её движения, фиксируют голову, не дают видеть мир. В результате героиня и её спутник меняются местами, теперь он в её власти и ощущает на себе, каково это быть управляемым. Второй дуэт также распадается.


В финале квадрат разрушен. Больше нет этой оконной рамы, за которой виднелся лишь осколок действительности. Теперь реальность доступна, открыта каждому. Эпилог – бессмысленное стремление людей убежать от себя: какими бы целенаправленными ни были порывы героев, каждый раз быстрым шагом, в сопровождении нервного трепета ладони у плеча, они возвращаются к исходной точке, т.е. к себе самому. В заключение все обретают покой, наслаждаясь равномерным кружением снега, падающего с колосников.


Можно по-своему толковать миниатюру Варнавы, но предельная музыкальность хореографа, слияние движения и музыки никого не оставят равнодушным.


Откровением вечера оказалась миниатюра Антона Пимонова «Хореографическая игра 3х3». Он не стал брать за основу глобальные темы, а в шутливой форме рассказал о чудном соперничестве мужчин и женщин. Используя ритмически быструю музыку И. Пиксиса (Концерт для фортепиано с оркестром до мажор III часть), балетмейстеру все же удалось поспеть за сложным стремительным темпом композиции. Примечательно то, что хореографическое строение номера соответствует музыкальному: при явном тяготении к тематизму музыкальная разработка полностью совпадает с танцевальной вариациозностью. Работа Пимонова полна юмора: антиклассично сокращенные стопы – своеобразный акцент балетного па, неожиданные паузы – легкие штрихи, вторящие музыке. И наконец неожиданный финал: танцовщики, разбившись на пары, ложатся на линолеум: кажется, гармония найдена… но неожиданно балерина садится, собрав руки венчиком над головой, словно желая продолжить ошибочно прерванное движение. Молодой балетмейстер, не заставляя задумываться о сложных перипетиях, дал возможность всем насладиться стихией чистого танца. Не случайно исполнителей номера дважды вызывали на поклон. А между тем миниатюра Пимонова уже вошла в репертуар театра и в следующий раз пройдет на сцене в один вечер с Форсайтом.


Проект «Лаборатория молодых хореографов» следует признать удачным. Остается надеяться, что это окажется не случайным, а перерастет в закономерность, и с каждым разом лексика постановок будет становиться более оправданной и самобытной. Опыт такого рода полезен для всех, каждому есть чему поучиться у другого: у Фаски – режиссерскому мышлению, у Дмитриевского – игре света, у Пимонова – ясности формы. В рамках проекта проявили себя не только постановщики, но и артисты – маститые и менее именитые: С. Гумерова, Е. Кондаурова, А. Сергеев, М. Зюзин, З. Ялинич, А. Недвига.


Не случайно Ю. Фатеев открыл вечер словами балетмейстера-новатора ХХ века М. Фокина о художнике, который вопреки всему должен смело грести против течения. Хочется надеяться, что в своем поиске молодые художники не пойдут по протоптанной дорожке, а обязательно найдут свой путь, помня, что неудача – это тоже результат, и то, что остаётся непонятым сегодня, завтра окажется новым словом!


Наталья Злобина

фото: В. Барановский

Просмотров: 70Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Dance Open 2.0