Поиск
  • Вероника Кулагина

Звуки «Мы»

Пост обновлен апр. 23

В прошлом году исполнилось сто лет провидческой антиутопии Евгения Замятина «Мы». За два года до юбилея к сюжету романа обратилась петербургский хореограф Ольга Васильева, её танцевальный спектакль на музыку композитора Александра Карпова появился на сцене Воронежского Камерного театра в апреле 2018 года. Пост-юбилейный 2021 год пополнил список музыкальных спектаклей по Замятину, с оригинальными партитурами к ним, авторским проектом московского хореографа Кати Горячевой, в январе она представила синти-оперу композитора Романа Шмакова в Театре Музыки и Драмы Стаса Намина, а в марте на сцене Пермского Театра-Театра состоялась премьера пластического спектакля двух режиссеров-хореографов – Егора Дружинина и Дмитрия Масленникова, музыку специально для постановки написал композитор Евгений Тейлор.

Все три спектакля названы именем литературного первоисточника.


Марат Мударисов - D-503, Несогласный - Максим Семириков. Фото Никиты Чунтомова


К пермскому спектаклю был подготовлен необычный буклет, напомнивший настольную игру. Внутри картонного конверта – карточки, рассказывающие о создателях и участниках спектакля.

У Дружинина и Масленникова герои, как в спектакле Горячевой, на английском не поют, но по-русски разговаривают, вербально поясняя происходящее на сцене. Балетмейстеры идентифицируют собственную хореографию как контемпорари. Артисты танцуют в кроссовках, наверное, потому, что Дружинину и Масленникову, как хореографам проекта «Танцы на ТНТ», так привычнее.

Минималистичная, но визуально разнообразная сценография Веры Никольской рисует мир геометрически выверенный, логичный и даже, как ни странно в этом контексте, удобный: все помосты и лестницы на своем нужном единственно правильном месте. Два шестиугольника, как ячейки в сотах, настраивают на трудовой лад и словно гипнотизируют: хочешь не хочешь, иди трудиться, будь бодр и весел. Оживляет и заселяет сцену свето-тенью световая партитура, созданная художником по свету Андреем Абрамовым.

В этот графичный упорядоченный мир помещены жители Единого государства, они с удовольствием скандируют: «Я – это он. Я – это она. Я – это они. Мы взаимоответственны. Мы единогласны. Мы – продолжение друг друга». Однако, справедливое, по отношению к первоисточнику, намерение постановщиков показать единообразие и единомыслие безмятежных жителей, кажется, вовсе не поддержала художник по костюмам Ирэна Белоусова: унифицированные юнифы с номерами у неё превратились в костюмы настолько индивидуальные, что это вступило в противоречие и с режиссерской концепцией, и, в какой-то момент, с логикой выстраиваемого сюжета. Стерильный мир с прозрачными стенами, одинаковыми людьми и розовыми билетами, придуманный Замятиным, благодаря костюмам Белоусовой приобрел разнообразие и стал выглядеть не таким уж пугающе безликим.

Страшащие черты хаоса и бессмысленности приобретает в спектакле Дикий мир. Его посланница, Лидер заговорщиков I-330 (Вероника Гильмутдинова) оснащается в спектакле повадками роковой женщины и обзаводится её главным атрибутом – длинным мундштуком. Поддерживает трафаретный колорит героини черный обтягивающий комбинезон со вставками телесного цвета по бокам, призванными визуально фигуру сузить.

Для неё ничего не стоит увлечь собой, а потом и за собой за Стену в Дикий мир, в спектакле довольно индифферентного Строителя «Интеграла» D-503 (Марат Мударисов) в белых одеждах. Она, закрывая глаза героя руками, видимо, с помощью телепатии передает ему основные сведения о пугающем Древнем мире. Мысли, передаваемые I-330 Инженеру с помощью видеопроекции (видеохудожник Илья Шушаров), становятся видимыми и зрителю. Точно также в фильме «Пятый элемент», пока Лилу знакомилась с историей войн при помощи энциклопедии, Люк Бессон выводил на экран документальные кадры трагедий и разрушений. В спектакле Вехами истории Дикого мира становятся, в основном, артисты, например, Чарли Чаплин, Луи Армстронг, Фред Астер из истории предпочтение отдается Великой Отечественной Войне. Фотографии создателя романа «Мы», как можно было бы ожидать, нет, изображение Замятина не вошло в архив героини.


Вероника Гильмутдинова - I-330, Марат Мударисов - D-503. Фото Никиты Чунтомова


Продолжая образовывать Строителя, она словами объясняет ему, наивному, что не бывает последних революций, «революции бесконечны». И невольно, глядя на сцену, ловишь себя на мысли, что устройство Единого государства, рисуемое авторами, не так уж и плохо: все чем-то заняты, руководители гуманны: вот и Несогласного (Максим Семириков), «посмевшего осквернить имя Благодетеля» (в спектакле бросившего шар краски на портрет верховного руководителя), не расщепляют, как в книге, в лужу «химически чистой воды», а всего лишь отправляют за электромагнитную Стену. За ту самую четвертую стену между зрителями и сценой. То есть к нам. Выходит, Дикий мир – это мы?

Повествование ведется создателями спектакля линейно, избранные фрагменты романа отанцовываются или проговариваются, собираясь в плоский сценический сюжет: вот О-90 (Валерия Веретенникова) протягивает D-503 розовый билет и вербально требует свидания для того, чтобы получить от него ребенка; вот Праздник Правосудия – Несогласного изгоняют за Стену; вот D-503 преследуют фантазии об I-330 (в этот момент по сцене начинают вышагивать девушки в «шафранно-желтом, древнего образца платье», изображая неотвязные мысли D об I); вот главный герой в руках врачей; вот выборы Благодетеля. Танцевальные характеристики упорядоченного Единого государства и буйные танцы Дикого мира, при этом, мало чем отличаются друг от друга.

Взрыв Стены, реализованный D, нарушает гармонию Единого государства, монолог Благодетеля, одетого в костюм цвета Тиффани (Алексей Каракулов), полон горечи: «Вы тоже считаете меня палачом? Так или нет? Палач? Что же? Вы думаете – я боюсь этого слова? А вы пробовали когда-нибудь содрать с него скорлупу и посмотреть, что там внутри?». D-503 предаёт Несогласных: вследствие операции по удалению души или искренне сочувствуя Благодетелю? В спектакле это на всякий случай остается на усмотрение публики.

«Интеграл» в постановке из космического корабля превращен в машину по удалению фантазии, правда, узнать об этом можно лишь из программки. В собственное изобретение Строителя и помещают, желая избавить от лишней, приносящей лишь неудобства, фантазии.

В финале спектакля, когда Несогласные убиты, а фантазия удалена уже у большей части граждан Единого государства, среди ликующих «нумеров» появляется, как ни странно, и О-90, заставляя недоумевать: если она не беременна и не переправлена за Стену (как в первоисточнике), то зачем тогда состоялось свидание-диалог героев, на котором героиня просила о ребенке и просьба её была Строителем удовлетворена?

За танцевальным пересказом сюжета остался скрыт личный взгляд авторов на роман, вдохновивший их на создание спектакля.

Но, может быть, в этом и состоит авторская концепция. Во всяком случае, есть в ней исчерпывающая характеристика времени – полное безразличие ко всему происходящему у большинства граждан… чуть не написала – «Единого государства».


Сцена из спектакля. Фото Никиты Чунтомова


Сцена из спектакля. Фото Никиты Чунтомова


Алексей Каракулов - Благодетель. Фото Никиты Чунтомова



Просмотров: 58Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все