Поиск
  • Ольга Шкарпеткина

Дом хрустальный на горе для нее

Долгое время на страницах нашего журнала публиковалась рубрика «Танец в кино», в которой мы разбирали, как взаимодействуют кинематографическое и хореографическое искусства, какое значение несут танцевальные эпизоды в игровом кино, как балерины становятся актрисами, а актрисам порой приходится осваивать балетную профессию. И особый интерес здесь представляют танцевальные сцены, которые проникли в фильмы, далекие от танца. Любопытна постановка такой сцены, то, как репетирует ее исполнитель, зачастую первый раз пробующий себя в роли танцовщика, а главное – какой идейный смысл несет она в сценарии, раз режиссер счел необходимым включить ее в свой «нетанцевальный» фильм.

Сегодня мы обратимся к картине Сергея Герасимова «Любить человека» (1972), в которой присутствует знаковый эпизод танца главной героини.


«Судьба каждого человека, идущего по улице, есть не что иное, как ненаписанный роман», - говорил выдающийся режиссер Сергей Герасимов. Ему важно было обрисовать портрет поколения, исследовать то, чем живет современник, что его мучает, а что заставляет его двигаться вперед. И ряд картин Герасимова периода 60-70-хх стали настоящей «лабораторией» по анализу человеческой души: «Люди и звери», «Журналист», «У озера», «Любить человека», «Дочки-матери».

Герасимов не обходил вниманием танец, хореографические «вставки» в его фильмах, на первый взгляд, казались незначительными, даже невыразительными, но на самом деле несли емкий смысл. Взять хотя бы сцену репетиции художественной самодеятельности из «Журналиста», в которой любительский коллектив исполняет испанский танец, на что получает запоминающийся «критический» отзыв: «Господи… Клавка-то, Клавка тоже в испанки подалась! И все мимо, все не в лад…Вот росомаха…». В картину «Дочки-матери» автор так же включает «пижамную» импровизацию Ольги и сестер, которая так понравилась матери девочек - профессиональной балерине и педагогу.

«Любить человека» - зеркало поколения, а еще история о настоящей живой любви. Дмитрий Калмыков (Анатолий Солоницын) – молодой архитектор, уехавший из столицы в Сибирь строить дом будущего. В командировке в Москве он встречает тихую и скромную Марию (Любовь Виролайнен) и, влюбившись, моментально делает ей предложение. Жизнь молодых супругов, начавшаяся так стремительно, учит их понимать друг друга, помогать друг другу, доверять друг другу.

Одним типичным утром пара собирается на работу: Митя бреется, Маша делает зарядку. Постепенно ее спортивные движения превращаются в экстатический танец. Вот как изложен этот фрагмент в сценарии:

«Утром по «Маяку» передавали танцевальную музыку. Мария, подладившись под ритм, делала утреннюю зарядку, и Калмыков, гудя электробритвой, наблюдал за ее энергичными пируэтами с влюбленной улыбкой, которая так и не сходила с его губ. Но вот выражение лица его изменилось, сперва неуловимо, а затем и достаточно определенно, отражая сложное соединение чувств, где ревность постепенно выступала на первый план.

Он выключил бритву. Некоторое время Мария продолжала выделывать свои немыслимые па, но, уловив взгляд Калмыкова, тоже остановилась.

- Что?

Калмыков молчал.

- Что? – Она подошла поближе, вглядываясь в него, положила руки ему на плечи.

Он все еще молчал.

- Все ясно, - сказала Мария. – Больше не буду никогда.

- Ну почему? – пробормотал Калмыков.

- Да уж я знаю, почему… - и усмехнулась по-своему.

Калмыкову показалось, что он теряет ее…»

На экране мы видим немного иную трактовку. Во-первых, импульс для перехода от зарядки к энергичному танцу дает музыка: заканчивается одна композиция и звучит «Катюша» в современной обработке, причем западной - музыка периодически перемежается бравыми выкриками «Kazachok!». Эта дешевая стилизованная композиция пробуждает в Маше такие же эмоции – ее движения становятся вольными, почти разнузданными, сексуально-раскрепощенными, она погружается в танцевальный экстаз, а позже начинает вызывающе кокетничать с мужем. Такую Машу Калмыков еще не видел, он с трудом узнает в этой женщине без комплексов «рассеянную и отстраненную» девушку, которую полюбил. Такие «звоночки» уже были – когда на домашней свадьбе Маша в ответ на крики «Горько!» сама первая целует мужа, или позже, когда он, долгое время отсутствовавший дома, внезапно застанет ее дома не одну, а с коллегой. За плечами у Маши неудачный брак и непонятные отношения, о ее прошлом Дмитрий знает очень мало, и он боится этого прошлого. По сценарию он не проронит ни слова в ответ на танцевальный демарш жены, в фильме же на ее вызывающее: «Что?» которое можно трактовать и как «что, не нравится?», и как «ну что? как тебе я такая?», Митя холодно отвечает: «Все очень мило». И Маша понимает, что такая она ему не нравится, он не хочет такую Машу. Насколько получает Калмыков удовольствие от лицезрения делающей зарядку Маши, настолько ему неприятна танцующая Маша. Интуитивно мужчина принимает движения «своей» женщины – и не принимает движения «чужой» Маши. Так через хореографию, движения тела, авторы показывают нам близость и отчуждение между героями. Танец нежной блондинки Маши схож с танцем героини Брижит Бардо в фильме «…И Бог создал женщину»: исступленные движения обеих женщин, их порыв к раскрепощению женской сущности, к внутренней неконтролируемой свободе, вызывают резкое отторжение у мужчин, которым они дороги, причем во французском фильме эта сцена заканчивается пощечиной танцовщице. Митя руки не распускает, но его сухое прощание и саркастическое «очень мило» говорят сами за себя.


Танцевальная сцена из фильма

Ревность – чувство, которое впервые испытывает Калмыков именно в сцене танца Марии. С кем она так танцевала до него? Кому адресовала все эти выпады и кто был ее партнером? «А что, если ты хитрая?» - усугубит его сомнения встреча с незваным гостем, выпивающим в их доме. Самое неприятное то, что и Маше не нравится танцующая Маша! Она двигается так обреченно вычурно, будто неведомая сила заставляет ее вакхически плясать. Она будто хочет очернить себя в глазах супруга, и далее это подтверждает ее «страшная история» из школьного детства, признание-покаяние, в котором она впервые «переступила».

Сцена утреннего танца подводит нас и к сцене Машиного покаяния, и к сцене мнимой неверности. «Полюби меня такой», - словно молит она. Сможешь ли? И Калмыков продолжает любить. Потому что это непростое и нелегкое дело – любить человека. Всего целиком, таким, каков он есть.


Л.Виролайнен и А.Солоницын в фильме "Любить человека"


Сергей Герасимов и Любовь Виролайнен на съемках фильма "Любить человека"

Просмотров: 827Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все